Холодное лето 1402-го. Том 1

А голос все повторял, как заеденный:

- Дирк, мальчик мой, я знал, я знал…

Последнее, что я услышал перед тем, как отключиться, когда чьи-то заботливые руки попытались перевернуть меня на спину, был все тот же голос, требовавший срочно седлать коней.

- Сейчас здесь будет не протолкнуться от этих тварей, собираетесь заночевать что ли?

____________

* «…В третий месяц по выходе из Египта израильтяне подошли к горе Синай, где Бог дал Моисею каменные Скрижали Завета с Десятью заповедями, ставшими основой Торы […] Но пока Моисей сорок дней оставался на горе, народ согрешил, нарушив только что заключённый завет: сделал золотого тельца, которому евреи начали поклоняться как Богу.

В гневе Моисей разбил Скрижали и уничтожил тельца. После этого опять на сорок дней он вернулся на гору и молился Богу о прощении народа…» (Книга Исход, вторая книга Пятикнижия (Торы), Ветхого Завета и всей Библии) Как именно Моисей разбил скрижали – с моей стороны это, понятно, всего лишь предположение.

Глава 1. Родная кровь

Городок Бон-сюр-Сон, раннее утро

(24 января 1402 года)

Малышка Эми появилась как обычно - вальяжно и неторопливо. Если бы не ее 12 лет, полностью соответствующие возрасту острый нос, коленки и вообще - подчеркнуто субтильное даже в зимней одежде телосложение, все это не выглядело бы настолько забавно и несуразно. Данные у девчонки и впрямь были не самыми подходящими для косплея «солидной матери семейства», или как там именно она называла выбранный образ.

Забываясь, иногда я с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться, но она начисто игнорировала все намеки. Да и отношения наши не очень-то подходили для насмешек. По крайней мере, с моей стороны.

Именно Эмма ночевала здесь все эти месяцы, пока я приходил в себя в почти опустевшем без слуг и домочадцев доме. Как оказалось, остальной родне выживший пацан чем-то сильно пришелся не по сердцу.

Не знаю, из-за чего именно, но все они явно не горели желанием возиться со мной, а спасший меня наставник во время драки лишился ноги, и сейчас привыкал к своему новому положению.

Поначалу я был не в том состоянии, чтоб все это понять, но стоило немного прийти в себя, как печальный факт стал абсолютно очевиден.

- Подать горшок?

Не знаю, как ей это удавалось, но в голосе девчонки в этот момент, как всегда, не было ничего кроме вопроса. Ни брезгливости, ни пренебрежения, ни покровительственности или насмешки.