Холодное лето 1402-го. Том 1

Поэтому согласен пригласить кого-то из работящих соседок и платить ей серебряный денье ежедневно. Задаток – плата за первую неделю. Если мои будущие жильцы передумают, и служанка нам не понадобится, девчонка сможет оставить монеты себе. За беспокойство…

Вместе с началом своей проникновенной речи, я отцепил от пояса кошель, полученный у наставника, медленно растянул завязки, и так же неторопливо принялся отсчитывать монеты из него.

Все они выглядели сильно не новыми, но ни обрезанных, ни как-то иначе попорченных монет там не оказалось, а значит, все они считались полновесными и могли служить законным платежным средством.

При схожести формы, материала, в общем-то, однотипных штампах и повторяющихся надписях, ни одна монета на другую не походила. Это были первые местные деньги, что я видел «вживую», а не извлекал их изображения из памяти, поэтому мне и самому искренне было интересно посмотреть и пощупать. Что я и проделал.

Взгляд соседа так и вовсе, как сфокусировался на моих руках, так безотрывно, словно приклеенный, и сопровождал появление на свет каждого нового кусочка серебра.

- Так что думаешь о моем предложении?

- А кого хочешь …позвать? – с трудом отвлекся сосед, судя по всему уже успевший привыкнуть к этой мысли и пересмотреть первоначальное отношение к ней.

- Мне вроде все равно, дочери же у тебя все работящие, но пусть будет, может быть, твоя старшая? Соланж, ты сама-то, что об этом думаешь?

Стрельнув глазами в сторону отца, она ответила довольно взвешенно и нейтрально:

- Если батюшка не против, то думаю, можно было бы попробовать.

Недоверчиво глянув на подозрительно скромную и послушную дочку, сосед снова прикипел взглядом сначала к вернувшемуся на пояс кошелю, а потом и к моей ладони, которой я принялся равнодушно подбрасывать горсть глухо звякающих монет.

- Оно, наверное, и можно было бы, только как бы беды какой не вышло… Молодая, глупая, кто ее замуж потом возьмет, если мы с матерью не уследим за ее девством?!

- Как так-то, - совершенно искренне удивился я, забывшись, где нахожусь, - ей же лет восемнадцать, и все еще девственница?

Лицо девушки полыхнуло смесью возмущения и недоумения, а вот Натан, который вообще-то мог и в морду дать, почему-то остался равнодушным.

Не дождавшись нужной реакции от отца, Соланж снова заговорила.

- Конечно же, я невинна! – строго сообщила она.