Холодное лето 1402-го. Том 1

И в масштабах более чем 6-милиардного населения, цифры объективно могут быть «впечатляющими».

Но за кадром остается маленький такой нюанс…

Очень нередко, настоящим объектом преступления становится не так называемая «половая неприкосновенность», а всего лишь принцип распределения прибыли. Да, многие жертвы, представьте себе, вовсе не против продавать свое тело.

Просто они – и заслуженно, тело-то и в самом деле их - хотели бы брать прибыль от его эксплуатации себе, но находятся люди (или «нелюди», тут как кому удобнее), что видят эту ситуацию совсем-совсем иначе.

Отсюда и конфликт интересов, и дальнейшие преступления, но вернемся к возрасту!

Чтобы там себе не думали наивные мечтатели, средний возраст женщин практикующих древнейшую профессию сильно за тридцать. И новый мир в этом плане ни чем не удивил.

Правда, это рождало странную штуку.

Если моя сестренка Эмма в свои двенадцать косплеила солидную и понимающую мать семейства, то местные тридцати-тридцати пяти летние «жрицы любви» предпочитали наоборот - изображать юных дурочек.

Все это явно выраженное смущение, неожиданные «девичьи» хихиканья, избегание «грубости» в словах, и использование любых возможных эвфемизмов вместо прямого называния «процесса»… И все это в сочетании с полной доступностью и податливостью – создавали очень странную атмосферу.

Местные проститутки могли покраснеть от хлопка по зарнице, и уже через мгновение послушно отдаться прямо в общей комнате, где мы пьянствовали в тот день.

Вот и в тот раз: стоило одной из них зайти в комнату и встретить со мной взглядом, как она тут же отвела глаза, очень натурально покраснела, но тут же потянула завязку на халате. Желтом и, надо признать, довольно миленьком, но не имеющем ничего общего с земными представлениями о сексуальности.

Местным публичным домом владели священник – кюре - и магистрат на паях, и они строго следили за тем, чтобы в многочисленные постные дни, а в это понятие входили, например, почти все пятницы в году, посещение женщин строго воспрещалось.

Да, вокруг стояли сплошные и нередко очень густые леса, но сами дрова при этом были очень дорогими. Хотя бы потому, что поход даже в ближайшие окрестности мог закончиться печально.