Можно ли обижать девочек?

А так как гордая фамилия Елизаров в журнале класса стоит на почётном пятом месте, то получается, что моя очередь дежурства наступит ещё не скоро – в первую неделю октября.

Третьей парой после обеда была «Культура Руси». Урок практически ничем, кроме новой учительницы, не запомнился. Объясняемые правила родного языка и анализируемые произведения классиков русской литературы мне были хорошо известны. Так что в целом урок прошёл довольно скучно. А повторное изучение одного и того же школьного материала мне быстро надоело.

Может стоит подумать об экстернате? Или подождать недельки две, пока не познакомлюсь поподробнее со всеми школьными предметами? Ладно, через эти две недельки и определюсь.

Четвёртую пару, на которой должна была быть физкультура, я ждал с большим нетерпением. Едва закончился русский язык, как я пулей выскочил из класса и побежал в гостевой номер за забытой сумкой со спортивной формой. И пусть осеннее солнышко сигнализировало, что уже давно наступила вторая половина дня, но приобретённый утром неприятный опыт, заставил меня открывать дверь общежития не так опрометчиво.

Хотя неприятность полученного урока – вопрос спорный. К мужской раздевалке я подходил, перебирая в памяти интересные моменты, запечатлённые при утреннем неосторожном вторжении в общежитие. И лучистая, как солнышко, улыбка радостно освещала мой путь.

До тех пор, пока моя рука не повернула дверную ручку. После чего я испытал приступ сильнейшего дежавю. Глазам было хорошо – они просто ослепли от представшей перед ними полуобнажённой девичьей красоты.

А вот ушам снова не повезло. Они, как и в прошлый раз, моментально капитулировали от пронзительного женского визга, заставившего меня как можно быстрее захлопнуть дверь.

Слегка потряхивая контуженой головой и удивляясь, как мог перепутать раздевалки, я сделал три шага до соседней.

Прямо за её дверью во всей своей ничем не прикрытой неотразимости обнаружилась староста нашего класса, ошалевшая не меньше меня, ошарашено застывшего перед ней в немом восхищении.

За плечом девушки виднелась поворачивающаяся в мою сторону голова её подружки, с которой они завтракали и обедали за одним столом и вообще проводили вместе всё время на переменках.

Изумление в глазах старосты, постепенно увеличивающихся по мере осознания того, перед кем она предстала в своёй первозданной красоте, стремительно превращалось в первобытную ярость.

– Извращенец! – прошипели не вполне незаслуженное слово её нежные уста, прерывая мой созерцательный ступор.