Зомби - вот мое оружие

Как и в Умгард. Кроме того, по моему следу пустили убийц, так что мы вынуждены держаться подальше от крупных поселков и торговых трактов. Я больше нигде не учусь. Мой удел — Пустошь.

Судя по воспоминаниям Платона, я сморозил какую-то глупость. Решил в одиночку прогуляться по лесу к заброшенному городку. Чудом не нарвался на мародеров, а вот уйти от небольшого стада зомби не смог. Даже не стада, а группировки. Счастье, что дед почуял неладное и последовал за мной. До этого мы три недели провели в лесной хижине без света, газа и электричества.

Питались грибами и ягодами, расставляли силки на птиц. Удили рыбу в небольшой речушке. Я учился работать с мачете и боевым ножом. Не очень успешно. Старик всё время ворчит. Мол, век у него недолог, а я толком не умею за себя постоять. Это правда. Платон Верский — позор своего рода. Рожденный силовиком, не умеющий накапливать пси-энергию, не освоивший фамильные боевые техники. Никто и ничто.

— Какой у нас план? — спрашиваю я.

За прошедшие два года я понял, что единственный способ переключить старика на позитивный лад — обсуждение конкретных вопросов.

— Ищем новое убежище, — нехотя ответил дед.

— А старое чем не годится?

— Ты видел наших соседей, — дед ткнул большим пальцем за спину. — Они тебе понравились?

— Не очень.

— Мне тоже.

Сейчас разгар лета и путешествовать удобно. Если не идет дождь. А дожди в этих местах, по словам деда, начинаются в июле. Осень и зиму мы стараемся проводить в заброшенных коттеджных поселках. Выбираем добротные дома — каменные или печатные.

Автономные. С дровяной печью, теплыми стенами, не протекающей крышей. Отыскать нечто подобное — большая удача. Человеческое жилье, если за ним не присматривать, постепенно разрушается.

Путешествуем пешком.

В мире почти не осталось бензина, так что автомобилями пользуются единицы. Кочевники переходят на лошадей и собачьи упряжки. За два года нам повезло лишь однажды — на какой-то богом забытой даче мы напоролись на два композитных велосипеда.

Такие штуки не ржавеют, но колеса приходится подкачивать. Мы проездили на этих великах до самой зимы, а после выпадения снега их пришлось бросить. И встать на самодельные лыжи, которые дед выпилил из листов, напоминающих фанеру.

Вот такая у меня теперь жизнь.

Чем-то напоминает «Дорогу».

Или «Безумного Макса».

Хотя нет, о чем это я. Тут же бензина почти не осталось. Когда зомби наводнили мир, накрылась медным тазом вся промышленность. Химическая, в том числе.