Франт 4

Да как она могла! Межда нами теперь всё кончено! Я впредь даже и не заговорю с ней! — на повышенных тонах продолжала натужно разоряться голубоволосая Горская, причем закончила она свою тираду под звуки грохнувшегося тела лишившейся-таки чувств красноволосой Горской, на которую, как видно, очень повлияли последние слова её бессердечной хозяйки. Мда, какая же всё-таки дрянь эта Клемен. Жестокая, потому как приручившая и бросившая, безответственная дрянь. Ненавижу таких! — Что это у тебя, Герд? Ах, кровь!

И давай тереть меня своим шелковым кружевным платком, похоже, спасая от капли крови, видимо, прилетевшей мне на лоб, когда изодранный шипами роз Корс с ревом и мотыляя головой брызгал ею во все стороны, идя в отчаянную атаку.

Сюр.

— Милая, — от злости несколько приторно обратился я к Комен, при этом взяв двумя пальцами за запястье и отстранив ее руку с платком от своего лба. А затем, едва сдерживая брезгливое выражение лица, всё же отступил на шаг назад, дабы прервать контакт ее груди и бедра с моими, что, очевидно, было предпринято коварной дрянью в обольстительном маневре.

Ну и уже холодно продолжил. — Если ты окончила отношения с Милен, то я, пожалуй, попытаюсь наладить их с ней. Надеюсь, нам удастся разрешить возникшее между нами недоразумение. Прошу прощения, у меня дела.

Ну а чё? Мне, как демону, мазохистка в хозяйстве не помешает! Гы-гы.

Шутка. Но в каждой...

— Ты поплатишшшься! — услышал я в след прервавшее мои размышления гневное шипение своего, очевидно, нового врага, когда, подхватив на руки Горскую.

.. Смешно. Ту из Горских, которая Милен, ну и понес красноволоску к себе. Ну а чего теряться-то?

Ответом голубоволосую Клемен Горскую я не удостоил. Потом как-нибудь прирежу её и всех делов.

****

Немногим позже, беседа двух студенток в кондитерской при кампусе.

— Каково! — торжествуя заявила первая, закончив свой рассказ о недавно случившемся.

— Так а из-за чего они вообще дрались-то? Что-то я так и не поняла, — не отвлекаясь от пирожного, несколько скептически озвучила свои затруднения довольно флегматичная вторая.

— Вот же ты... наивная, — вовремя поправилась вся переполненная деланным негодованием и возмущением неимоверно подвижная и шумная первая. Продолжив таким тоном, будто поясняла очевидные истины. — Ну конечно же — из-за женщины!

— Которой? — еще больше запуталась вторая, даже замерев с недонесенной ко рту серебряной ложечкой с кусочком воздушного Пари́зского пирожного с белым шоколадом за 12 Сребрых порция.