Плут 4

— И откуда у тебя столько денег, Плут? — остановил меня у двери риторический вопрос Бу, смачно вгрызающейся в разновидность здешнего персика, только со вкусом, почему-то, арбуза. А я всё же порадовался, что она не стала спешить высказываться по поводу ещё одной «сестры». Ну оно и понятно, Бу весьма прагматична и ей важнее качество, эм, соратниц, нежели их количество. — Я ведь, поначалу, вообще посчитала тебя увечным содержанцем, от которого щедро откупились, и что ты, будучи неординарной личностью, предпочел не прокутить всё, а устроить своё и, как теперь вижу, близкой тебе юной особы будущее, поступив в лучшее учебное заведение центральных держав с намерением влиться и начать вращаться в кругу столь высоких особ.

Но, что-то мне подсказывает, Вило, что я ошибалась, и финансовые возможности у тебя гораздо выше, чем возможно было бы вытрусить из какой-либо похотливой старухи.

— Пфф. У меня этого золота, как... как гуталина на гуталиновой фабрике! — максимально непонятно повыпендривался я и, пользуясь заминкой, поспешил покинуть апартаменты.

— Разве гуталин делают на фабриках? Я думала, он растёт на кустах, — наконец озвучила своё недоумение моя собеседница, которой было невдомёк о созвучии двух слов, в разных мирах и языках означающих столь разное.

Я же, тем временем, уже шагал по толстому ковру к мраморной лестнице, чтобы, покинув роскошное здание, оказаться перед услужливо поданным самобеглым экипажем да с комфортом отправиться в столичную резиденции Вольнопольских.

Где намеревался повидать Ижэн, а возможно и предложить её милости баронессе покинуть Синее Королевство, так как по недавним новостям, с которыми ознакомился из газет за изысканным завтраком в номер, восстание уже захлестнуло и Вольнопольское баронство. Потому, кроме как на верную службу королеве, что, очевидно, уже практически бесперспективно, моей «родственнице» не на что больше и надеяться для возвращения утраченных земель. Примкнуть же к ВОАС, пожелай она подобного урона чести, не стоит и надеяться, так как, если я верно помню слова сиреневоволосой Лужской, проскочившие в том её откровении из несостоявшегося будущего, пролившие немало крови бунтовщиков верные псы Синей монархии Вольничи — заочно уже все приговорены революцией.

Короче говоря, Королевство определенно трещит по швам, а всяческие элементы сладкой столичной жизни, которые всё ещё доступны к услугам состоятельной знати — не более чем признаки пира во время чумы.