Свет и Тьма

, малый рабочий зал кремлевской императорской резиденции, Москва

Князь Александр Васильевич Суворов — полный тезка своего знаменитого деда, имени которого как огня боялись османы даже во времена слабосилков Романовых, как никто понимал важность сильной императорской династии. Эпоха перемен, в которой восстановленной династии Рюриковичей только предстояло вернуть Империи некогда утраченные позиции коснулась его отца лишь краем, но даже всего десяток лет, проведенных под уверенной рукой истинного императора и под командованием легендарных Ольговичей, оставили на его челе после смерти лишь улыбку и напутствие сыну: — «Рюриковичи и Ольговичи — это будущее нашей страны, и если они присоединятся ко мне там, — показал он слабеющей рукой наверх — раньше тебя, то тебе рядом с нами место найдется только в том случае, если ты поднимешься с головами врагов.

»

Как и любой настоящий русский дворянин, князь не был религиозен в том смысле, который в это вкладывают за границами империи, но завет предка не забыл и считал себя искренне должным следовать наказу отца, надеясь на то, что ему для этого отмерено достаточно времени.

Донесение о пропаже борта № 1 с радаров стало тяжелым ударом для каждого верного трону дворянина, но, к сожалению, высшая знать империи, как и в любой другой стране не однородна, и Александр Васильевич буквально кожей ощущал, как зашевелились шакалы, почуяв отсутствие истинного хозяина в берлоге.

Хотелось бы верить, что в зале, где собрались особо приближенные к императору сподвижники таких нет.

Александр Васильевич окинул взглядом малый рабочий зал: у панорамного окна истуканом застыл руководитель ИСБ князь Долгоруков Юрий Михайлович, чьи подчиненные сейчас буквально рыли носом в стране, пытаясь отыскать следы предпосылок катастрофы.

С краю длинного Т-образного стола о чем-то споря друг напротив друга пристроились граф Сергей Викторович Лавров — руководитель МИДа Империи и князь Иван Федорович Горчаков, отвечающий за внешнюю разведку империи.

И первый, и второй прекрасно понимали, что произошедшее, в первую очередь, ложиться тяжким грузом вины именно на них.

Затишье перед бурей взорвалось громки треском распахнувшихся резных дверей, в которые уверенным злым шагом буквально влетел цесаревич Роман, жестом позволяя присутствующим не приветствовать его согласно протоколу.