Тень души 2

Юноша сноровисто перенёс на пергамент буквы первого абзаца, начал второй. И прямо посреди предложения начал писать:

«Привет, бродяга. Тебе не показалось, это не глюк и не совпадение - ты действительно читаешь это по-русски только греческими буквами. Если понимаешь текст, значит, ты такой же игрок в кавычках, застрявший в этом мире. Много писать не могу, лучше поговорим. Подойди к самому жгучему брюнету из последнего набора и скажи, как называется столица этой страны в нашей реальности».

Парень перечитал послание.

Поморщился. Можно было написать и получше, однако в этой древности, что написано пером уже не редактируется.

Он продолжил работу. Дописал лист, подул, аккуратно вытащил из зажимов и положил на суконку сохнуть. Взял новый пергамент. В его задачу в этот раз входило переписывать только чётные страницы.

Парень рассчитывал, что кто-нибудь, кто будет переписывать нечётные страницы или собирать листы в тетрадку, обратит внимание на его записку. Если за три ближайших дня никто не отзовётся, придётся повторить.

Ну, не может он застрять тут один! Это было бы очень обидно.

Монашек выполнил урок, переписал без помарок семь листов. Взял из поставца горящую лучину и отправился в свою келью спать. Сосед, раннесредневековая бесчувственная зараза, дрых, с головой укутавшись в овчину, и не подумал даже проснуться при его появлении. Пришлось будить и говорить, что теперь его очередь переписывать книгу.

Сосед молча встал, накинул свой балахон, взял горящую лучинку и в темпе удалился.

Паренёк опять зябко поёжился. Блин, только осень, и уже так холодно! А что будет дальше? Зима?!

В очередной раз сказав себе, что со всем этим нужно что-то делать, он залез на свою лавку на тюфяк из соломы. Под такую же овчину.

***

С утра начался ещё один раннесредневековый день со всеми раннесредневековыми ужасами. С недавних пор ему приходилось вкушать этих экстремальных удовольствий полной ложкой. Когда пропала кнопка выхода из игры, перестала работать функция перемотки игрового эпизода.

И всё это раннее средневековье сразу утратило большую часть привлекательности!

И вдобавок к обычным неприятностям жизнь отравлял страх наказания. Если за простую небрежность или нерасторопность заставляли натаскать полную бочку воды, а потом её на себя вылить, или «подумать о жизни» часок, сидя в шпагате с опорой на два брёвнышка, или… много чего «или», и одно ужасней другого.

Но вот что придумают за испорченную книгу, он представить себе не мог.