Голодные Игры. Слава или Любовь?

Больше всего это похоже на фарш в полиэтиленовом пакете, который слишком туго сдавили. Кровь не хлестает и не льется. Она сочится словно её выдавили. Мануэль держит руки Винклера пока Бален загоняет проволоку к шейным позвонкам. Быстро.

По телевизору бы сказали «звери».

В газетах бы написали «нечеловеческая жестокость».

Я бы сказал: «Это наша природа».

Вижу как на другом конце поляны Ахмадзай Мирвэ и Дилан снимают башку Коити Вакате. Два удара в живот. Она сгибается пополам.

Только не говорите, что вы бы на моем месте не досмотрели эту сцену до конца.

Никаких осуждений. Смотрите.

Я бы тоже… Если бы был у телевизора.

Снафф это всегда гипноз. ничего личного.

Особенно когда «гоу про» позволяют почувствовать, словно это не Дилан, а вы крошите череп только что бывшего живым человека сапогом.

Обломки челюстной кости с мясом падают в хлюпающую жижу этого болота.

Какие кадры!

У меня нет времени завидовать вам.

Мне приходится время от времени смотреть по сторонам.

Мистер "вам сюда" все ближе за спиной. И мне не настолько понравился его тон в вертолете, чтобы у меня был хотя бы малейший повод ожидать, что он не распорет мне спину от лопатки до мочетоков.

Спринт до леса.

Он уже дышит за моей спиной. Я не оглядываюсь больше. Хотя, правда. Честное слово. Я не поверю вам, если вы мне скажете что не хотите увидеть как Изабель Обре четвертуют Ортега и Гассет. Как леди исполнявшую "Мир создан для красоты" не разрубят на стэйки матовым мачете.

Я слышу его тяжелый бег за спиной. Всегда обидно проигрывать на последних сантиметрах дистанции.

По умолчанию карточки участников второго раунда на экранах красные.

Серыми и бесцветными становятся карточки умерших.

Чёрными – карточки участников, которые убили хотя бы одного.

Поэтому сейчас, в самом начале каждое убийство это смена цвета сразу на двух карточках.

Первичное накопления статистических данных. Мы лишь строчки в будущих отчетах.

Вот он. Вот уже конец. Но мистер "делай что я скажу" уже хватает меня за плащ. Я вижу только Шабтая Шавита забегающего в лес и растворяющегося в нем как индеец. Моментально. Словно и не было.

Ганнибал ныряет на меня.

Самое страшное в жизни – это знать имя того, кто тебя убьет. Он валит меня на землю, и я достаю нож.