Голодные Игры. Слава или Любовь?

Ничья земля. В отражении можно смотреть, куда захочется. Даже в глаза.

Будьте уверены, что вы интересны по-настоящему тому, кто пытается проследить за вашими зрачками.

Все так просто. Да.

Еще говорят "ловит ваш взгляд". Когда человек следит за малейшими движениями ваших зрачков, а мы, люди получаем огромное количество информации именно по движению зрачков,– значит он любопытствуется вашей персоной искренне.

Ева не отводит глаз. Словно отражение в этой витрине – это единственное место, где мы можем побыть сами собой.

До поезда один час.

Она продолжает:

– Нас самих уже почти не осталось. Только вот эти отражения. Никто уже не видит нас такими какие мы есть. Образ сформирован телевидением и журналами, интернетом и наклейками в фанатских журналах. Образ уже закрепился в массовом сознании и когда они видят тебя, они не хотят видеть тебя, они берут у тебя интервью, но не желают знать о чем ты думаешь, они хотят новых фактов твоей биографии, но без лишних заморочек.

Кажется она говорит всё медленнее и всё сильнее сжимая мою руку.

– Все что им нужно – это увидеть подтверждение прежнего образа. Убедиться, что они были правы в своих догадках. Новые аргументы для их кухонных полемик.

От напряжения я перестаю доставать языком шпинат застрявший между зубов. Я сглатываю и кадык больно упирается в воротник рубашки.

– Что им нужно?

– Они хотят знать, что были правы, когда посчитали тебя зазнайкой, потому что на той фотке в журнале у тебя был слегка приподнят подбородок.

– О чем с ними говорить?

– О том, что ты и в правду не заслуживаешь своих денег и своей славы.

Хочешь заинтересовать их беседой?

Оброни, что ты действительно шлюха, ведь они уже видели твои фото в платьях, которые боятся себе позволить.

Но правда…

Правду оставь для отражений в витринах. Размытые копии.

Она достаёт телефон и фоткает нас. Нет, наши отражения в этой огромной витрине.

Я глохну от нарастающего грохота дороги у нас за спиной. Мы стоим разрозненные и оторопевшие, как выпускники на утро после выпускного.

Город просыпается. И нам пора.

– Нас не осталось. Никто не запомнит, кем мы были на самом деле. Для них мы – жалкое подобие самих себя.

И это еще один повод разрушить Конкурс.

Мы идем к метро.

Двигаемся в толпе, которая поднимается по лестнице к турникетам. Над ними огромный постер. На нем наши лица. Огромные, величественные, эпичные.

Под ними – мы с Евой в невзрачных плащах. Смешанные с человеческой массой.