Голодные Игры. Слава или Любовь?

Его рука согнута так чтобы камера была на уровне его улыбки. Отличная обложка нашего первого альбома. Если бы мы были мальчиковым бойсбендом, а не тремя гладиаторами вспарывающими друг другу брюха раз в сезон.

– … и это огромная честь для меня сидеть с вами за одним столом…

Ева перебивает её.

– Здесь вам не благотворительный вечер. Камер нет, да и нам не особенно-то хочется любезничать. Давайте по делу. Как вы нас накажете?

Ева сказала бы еще пару лишних слов, если бы не салфетка прилетевшая ей прямо в верхнюю губу.

Ганнибал:

– Помолчи. Уваж Герцогиню, она не умеет выражаться иначе…

Он продолжает:

– Она и не должна нам ничего. Не каждый день такие как она встречаются с теми, кто во всем лучше них, не так ли Герцогиня?

Я впервые вижу особу знатных кровей настолько близко, что могу посчитать веснушки на её плече. Она все еще пытается держать осанку.

Я пытаюсь постучать по фужеру, на секунду задумавшись о том не поврежу ли я его хрупкую поверхность зазубренным ножичком.

Я пробую вступить:

– О чем мы должны здесь поговорить? Поймите нас тоже.

– Вы как всегда торопитесь. Как все, кто был до вас… Вас абсолютно не за что… Вы ничего не сделали такого. Понимаете? Это часть вашей работы. И моей. Вы боритесь. Боритесь за жизнь. Я делаю. Я должна делать из этого шоу.

Я пытаюсь заглянуть сквозь зеркало её бронзовых солнечных очков. Её кожа выбелена и покрыта коктельной смесью из веснушек и мурашек.

По цвету кожи легко догадаться, что она, так же как и мы, проездом на этой роскошной террасе.

Столько внимания.

Столько солнца.

Столько света.

Никто из нас не выглядит загорелым.

Скорее выцветшими

Не дай бог конечно, но похоже, что члены королевской семьи – одни из немногих представителей человечества, кто способен хоть отчасти понять тот шквал внимания, который обрушился на нас. Понять наше состояние.

Состояние мушки зажатой пинцетом конкурса.

– Простите нас.

– Как ты благодушен.

– Простите нас – впроброс бурчу я, не дожидаясь ровным счетом никакой реакции от герцогини,– О чем тогда мы должны говорить?

– О Конкурсе.

В её очках отражаюсь я. Даже подумать не мог, что моя сощуренная рожа может быть настолько противной. Мы всегда кажемся себе более симпатичными, чем есть на самом деле. И мы всегда более снисходительны к собственной небрежности, чем к чужой. Как она умудряется держать настолько хорошую мину. Я бы давно скривился в гримасе отвращения.