Голодные Игры. Слава или Любовь?

Лишенный необходимости нравиться, необходимости быть милашкой и очаровашкой ты становишься оменом.

Вы когда-нибудь задумывались, что умение нравиться – основной инстинкт человека?

Когда младенец рождается, ему необходимо завоевать внимание родителей, которые привыкли жить без него.

Эта музыка сводит с ума. Гаммы и упражнения превращаются в простейшие народные мелодии.

Статую уже почти возвели. Только вот головы у нее нет.

Нет головы.

И ребенок быстро совершенствует свой навык вызывать очарование родителей.

Ребенок, который не нравится – не выживает из-за «синдрома случайно детской смерти».

Он просто учился медленней остальных.

Грустные младенцы долго не живут.

Послеродовая депрессия. Только не у матери.

В политике произошли изменения и статуя на главной площади так и осталась стоять без головы. Ее просто не привезли. Так что если у вас есть лишние деньги… вы можете себе позволить…

Гаммы превращаются в этюды, народные мелодии в классические.

Я только мерзну от холодных окон и кашляю все чаще.

А когда приёмные родители вернутся – прячусь в ванной, чтобы заглушать водой из ссоры.

Всё в нашем мире перевернуто с ног наголову. Чем меньше ты умеешь тем больше ты нравишься. Младенцев обожают все. Мудрые старики никому не нужны.

Все что тебе нужно – это вовремя понять, что ты можешь позаботиться о себе сам. Что тебе больше не нужно «нравиться», чтобы выживать.

Музыка прекратилась. Как полагается на самой высокой ноте. В тот момент, когда она стала совершенной. Когда пальцы бегали по нотам легко, а мелодия была точной.

Когда память работала безупречно и время от времени уже деяние рук ускользало в области импровизации.

Девочка, что жила сверху выучилась и уехала.

А я остался.

Стать зрелым значит осознать, что пришла твоя очередь позаботиться о других.

Спустя пару лет надо мной снова началась музыка. Невнятное бряканье и первые гаммы.

Ее младшая сестра начала учиться играть.

Я собрал свои вещи и сбежал из дома.

Мне придется начать с себя.

Глава 3 Иисус

Мы стоим в затхлом храме.

Завтра нас бросят в ринг убивать друг друга. Я никогда не любил этих церковных потемок. Мне всегда больше нравились виды из окна церквей больше, чем иконостасы.

Я подправляю основание свечки. Вставляю в узкое дуло подсвечника. Раскачиваю и потираю пальцы один о другой, растирая оставшийся воск.

Через окно сюда попадает совсем немного света и ветка орешника раскачивающаяся на ветру.

Я шепчу про себя, короткую молитву о её душе.