Последний русич. Великий поход

Годами, а то и десятками лет позже, но всегда возвращался.

— Зачем? — чувствуя, что по коже бегут мурашки размером с откормленного таракана, спросил я.

– Кто ж его знает, — хмуро ответил Прохор, — Человечьего языка ни одна нечисть не разумеет. Даже Яга через пень-колоду что-то ответить может. Если что вдруг на неё найдёт, чтобы с ужином своим разговаривать.

Не разумеет... Эти слова воеводы неожиданно помогли мне немного успокоиться. В голове мелькнула шальная мысль, что меня разыграл кто-то из местных магов. У всех в этом мире были свои навыки.

Даже в моем походном наборе имелось похожее средство. Чем черт не шутит? Может кто-то получил от богов не просто маскировку, а полноценную магию иллюзии? А изморозь на траве, это просто побочный эффект от применения такой магии. Может такое быть? Может!

В стрессовых ситуациях человеческое сознание могло становиться гибким, как желе. При необходимости каждый легко мог объяснить, почему он прямо сейчас не врезал по наглой морде мордовороту с ножом в руках или не плюнул на ботинок начальнику.

Со временем это объяснение обрастает деталями и дополнительными аргументами, а в какой-то момент вообще становится единственно правильным поступком. А вот в следующий раз... И в кармане получает свое место раскладной нож, а на рабочем столе появляется специальная папка с косяками шефа.

Со мной происходило что-то подобное. Я почти сумел убедить себя в поисках неизвестных врагов. В их существование поверить было гораздо проще. В голове сразу появился с десяток вариантов принадлежности неизвестного собеседника, от личного помощника Тихона, до тайного посла печенегов.

Однако, все мои воздушные замки мгновенно рассыпались в прах после нового вопля крикунов.

— Может? — невнятно донеслось из тёмной чащи. Бойцы отряда отреагировали на новую реплику крикунов хмурыми взглядами. Второй вопль донесся с противоположной стороны и носил явно утвердительную окраску, — Может!

Гадство... Вот и как это понимать? Они мои мысли что ли читают в реальном времени? И что мне теперь делать?

— Ишь, разошлись, — недовольно проворчал один из гридней, — На два голоса выходят.

Может зря мы здесь встали?

— Место доброе, — покачав головой, возразил Никита, — Не единожды тут ночевали. За это лето только трижды останавливались. И ни разу такого не было. Разговоры эти ваши...

Как бы ни хотел отгородиться десятник от пустых суеверий, но он был человеком этого мира. Слова Никиты сильно расходились с его поведением, и это вызывало дополнительные вопросы.