Аристо без смерти

- Донни, я бы советовал тебе не называть наших новых друзей «байстрюками». Что-то подсказывает, им это слово не понравится. Я иду в зал культивации, ты со мной?

* * *

Разумеется Донни пошёл со мной, очень кстати, дороги я всё равно не знал, хотя спуститься в подвал догадался бы и без подсказок спутника.

Тускло освещённый непонятными светильниками обшарпанный коридор, тяжёлая скрипучая дверь, стойкий запах пота — совсем как дома. Зал культивации до боли напоминал простую земную качалочку. Несколько самодельных турников, вдоль стены грубые скамейки, всюду гири, гантели, даже штанги, правда не сборные, а больше похожие на всё те же гантели, только с двуручным хватом.

Довершали идиллическую картину два полуголых парня, один из которых обмотался кожаным ремешком, дурачившиеся в шуточной борьбе.

В дальнем углу качал бицуху крупный парень, окружённый подбадривающей толпой. Явный лидер, он то мне и нужен.

- День добрый, - я подошёл к местному вожаку и пристально смотрел в лицо ожидая ответа.

Вожак отложил гантели, встал и протянул руку:

- Виделись уже, утром в столовой.

Я Александр, младший сын рода Боровых.

- Сталин, Дмитрий Сталин, - я пожал протянутую руку, мучительно соображая как правильно обозначить свой родовой статус. Про сестру я знаю, а вот других братьев внутренний Сталин не вспоминал, как и родителей. Так что может я не просто старший сын, но глава рода, или как тут у местных? Вот и пришлось представиться уклончиво.

К счастью, Боровой на приветствие не по традициям внимания не обратил, может не так это и важно.

Жестами байстрюк разогнал толпу и сел на лавку, предложив мне устроиться рядом. Я в ответ тоже отправил Донни куда-то в сторону гирь, пусть подкачается, пока серьёзные люди разговаривают.

- Ты пришёл за помощью? - медленно начал Боровой. Голос неуверенный, ему самому очень не нравится то, что он хочет сейчас сказать. А раз сказанного не вернёшь, нужно действовать на опережение.

- За помощью? Я и сам неплохо справляюсь. Скорее вам нужна моя помощь, и из самых благородных стремлений я готов её предоставить.

Кабан, это прозвище для Борового возникло в голове само собой, скорее всего даже без помощи внутреннего Сталина. В каждой компании есть крепкий парень по прозвищу Кабан, а этот ещё и Боровой, тут, как говорится, и вариантов других нет. И сейчас Кабан крепко задумался, прежде чем выдать своё мнение.

- Ты поступил красиво. Мысленно все за тебя. Но это было… чересчур. Аристо не простят унижения, и буду мстить.