Азраиль. Война Небес! Том 4.

Нет, я всегда считал Лизу талантливым бойцом, вот только Владислав ведь не бьётся с женщинами? Чем они тут, гори я в Аду, занимались?

— Я принят?

Мой кивок — и Леван зашагал в сторону особняка.

...остальные выходили из строя в штатном режиме. Четвёртый продемонстрировал особенную Ауру, способную поглощать чужие силы путём физического контакта. Пятый и шестой были обделены особо яркими талантами, однако показались мне довольно злыми — то, что нужно.

В итоге согласных добровольно идти в поход насчиталось девять человек.

— Я говорил вам, что поход — дело не добровольное, — я оглянул оставшихся бойцов, которые не пожелали выходить из строя. — И ничего не изменилось. Вы всё ещё обязаны выходить на передовую, однако... не сейчас. Когда буду уверен в том, что вы сможете помочь своей силой, обязательно вышлю за вами посыльного.

Дружный одновременный кивок солдат обозначил полное согласие с моим высказыванием. Я же.

— А где Лиза? — вопрос был обращён к бойцам, потому те начали озираться в стороны вместе со мной.

Однако поиски длились недолго. Дверь, ведущая из особняка на полигон, слегка растворилась. Я тут же обострил зрение, вглядевшись, и...

— Ух ты.

...опешил.

— Мы здесь, — Лиза вышла из створки, держа за руку Эмилию — мою маму, лицо которой было настолько заплаканным, что даже гроза не смогла бы скрыть этих эмоций. — Эраст, ты закончил? Не хочешь выпить по чашечке чаю в кругу семьи?

В кругу.

Сердце буквально в пятки укатилось, будь я проклят. Честно — слова в горле застряли. Я и впрямь хотел ответить, вскочить со скамьи и побежать к Эмилии с распростёртыми объятиями, но словно схватил мандраж.

Тело сопляка Орлова не слушалось!

— Эраст?

Глава 5

Чайник звонко посвистывал, нарушая полную — чуть ли не звенящую — тишину в помещении. Я лениво покачивался на стуле, перебирая в руке ложку и периодически отвлекаясь на своё отражение через её серебристую поверхность.

У моей матери глаза были на мокром месте. История, рассказанная ей минутой назад, была и впрямь грустной, местами похожей на мыльную оперу, в конце которой наивный добрый зритель был обязан расплакаться, приняв всё слишком близко к сердцу.

Однако... существо, что сталкивалось с гораздо более, скажем так, болезненными обстоятельствами, вроде меня, ощущало...

Скуку.

Нет, правда.