Азраиль. Война Небес! Том 4.

— Эра-а-а-ст! — стуки усилились. — Ты пропустил завтрак! Скоро выезжать, а мы даже не попрощались!

София улыбалась, закатывая глаза и часто дыша. Я убрал локон влажных волос с её лица и поглядел в завораживающие голубые глаза.

— Она ведь не отстанет.

— Уверена, — София хмыкнула. — В этот раз я победила.

— Проигрывал бы тебе вновь и вновь.

Оставив буквально мокрую девушку на кровати, я накинул на себя халат и зашагал в душ.

Моего ответа Лиза не дождалась - точно так же, как и не дождалась моего выхода из комнаты.

После приятной и довольно долгой ванной я решил пропустить и обед тоже, так как не удержался от вида Софии, которая сидела с раздвинутыми ножками.

— Ты напрашиваешься, София!

***

Но всё же на ужин мы явились вовремя.

— Полагаю, это наш первый и последний ужин в кругу семьи, — Лиза оглянула всех, кто сидел за столом. — Честно говоря, я не могла и мечтать о таком. Промолчу о пропущенных завтраке и ужине.

София смущённо улыбнулась, но быстро переключилась на деда.

Он, к слову, язвительно фыркнул.

— Наш евнух не такой уж и евнух. Притом он умеет убеждать, — он поглядел на меня с хитрой улыбкой. — Жаль, завтра все услышим, что ты подох. Ха!

Я скривился от неожиданности.

— Игнат Борисович! — Эмилия впервые на моей памяти взбаламутилась; она даже повысила голос. — Хотя бы за столом ведите себя по-людски!

— А как я, по-твоему, себя веду, Эмилия? — барон дёрнул бровью, искоса глядя на женщину. — Как животное?

— Скорее, как ваш сын, — припечатала Эмилия в грубой форме.

Это был сильный удар — аккурат под дых. Я хмыкнул; лицо старика же в пару мгновений залилось красным.

— Как ты смеешь напоминать о нём?! — вспыхнул он, словно спичка, быстро и ярко. — Твой сын... этот проклятый евнух сунул нож ему в грудь, а ты и рада! Не смей говорить о Тельдоре в плохом ключе при мне!

— Жаль, мой сын не сделал этого раньше! — Эмилия даже вскочила на ноги.

Как трогательно. Она только что назвала меня сыном. Мы с Лизой переглянулись; я с искренней улыбкой, она — с растерянностью на глазах.

Кажется, этот нюанс в виде взаимной неприязни, я совсем забыл учесть, когда собирал их в одном помещении.

— ...грубиянка такая! — дед уже сотрясал кулаками воздух, не нападая на Эмилию только потому, что был крепко зафиксирован в объятиях Бори. — Я теперь понимаю, в кого пошёл этот евнух — в его стерву-мамашу, которая сбежала при первой же возможности!

Глаза Эмилии раскрылись шире от удивления.