Боливар исекая (ПВ-1)

– Водой и хлебом, первым днем мира и своим последним, солнцем и кровью, я, Джерк Хилл подтверждаю ученическую клятву Каи Аисаки и клянусь, что проведу её по своему пути, не устрашась лишений.

– Да найдут Создатели с нашей помощью путь обратно, – хором закончили мы.

– Облобызни меня горный великан, – неподдельно изумилась Кая, – что это?

– Охренеть, – сказал в свою очередь я, глядя на золотистую надпись в воздухе «Клятва подтверждена, дополнительные пятьдесять процентов от опыта и кармы учителя отныне, с каждого монстра, передаются ученице Кае Аисаки.

С этого момента Кая Аисаки в группе мастера Джерка Хилла.».

Глава 4

– Это, – внушительно произнес я, – твой путь к успеху! Что надо сказать, кохай?

– Что случилось на полянке? Как ты выжил? Чем тебя одарили Создатели? У нас теперь настоящая команда как у Создателей? – закидала его вопросами Кая, игнорируя коварный призыв от мастера.

«Не очень-то и хотелось», – подумалось мне, – «пусть азиаты такой вертикалью балуются, для меня главное, что могу определить, где находится моя ученица по метке на карте».

Аисаки без умолку забрасывала меня новыми вопросами, так что пришлось прибегнуть к запрещенному оружию.

– Я встаю, сестренка, подай мне полотенце.

Вжууух, шух и только удаляющийся крик: «Братик – извращееееенеец!»

Да я такой, но только волей пославших меня Сущностей. Был бы мир гражданской войны в США – стал бы генералом Грантом. Умным конечно, а не таким солдафоном как оригинал.

Я умял свой кусок кроля, поручкался-погрустил с пацанами в таверне, отбоярился от продолжения тризны и добрел до номера. Авантюристы небогаты, по крайней мере – начинающие. Номер типичный: с кроватью и ночным горшком под ней. Стоил копейки, вместо стекол – деревянные ставни. Проверил Каю по ученической метке – находилась через номер от меня.

«Надо купить дом в столице, – думалось в полудреме, – завести котика, собачку и гулять вечерами с Каей у фонтана Трех принцесс.

Что может быть прекраснее такой дружбы. Котик будет мять меня лапками на ночь, собакен преданно облизывать носик, а лисичка хлестать утром хвостиком по щекам. Что?»

Я открыл глаза. В открытые ставни врывалось рассветное солнце, а в мою личную жизнь – Кая.

Раскрасневшись от бесплодных попыток меня разбудить, сидя на мне верхом, она продолжала нежно бить меня ладошками по щекам, приговаривая что-то вроде: «проснись тюлень, утро наступило».