Боливар исекая (ПВ-1)

И хотя с монстров местным не падали монеты, но какие-то ресурсы с них дропались. И даже очень редко – раз в год-два, но какое-то оружие.

Так Джерк и скопил пару золотых, а потом умер на искаженной поляне.

Я зашел в «Улыбку Фортуны» и с наслаждением присел за столик. Надо что-то менять уже в этой жизни: что за дурацкие сапоги – эй, Создатели?! Хочу кроссовки и модное худи с капюшончиком вместо дурацкой рубахи со шнуровкой.

Дочка Марты – Грета, веселая пышная девица в веснушках, по прозвищу «Булочка» подошла и мило поинтересовалась моим заказом.

– Ласари вернулся с обхода пшеничных полей, принес пару травяных панд. – проинформировала она меня. – В мятном базилике будет особенно вкусно.

Вот за это я люблю Марту. Выбор блюд вроде небогатый, но каждый день она пытается удивить клиентов новеньким.

– Или хочешь ужаснокролика повторить, – истолковала по-своему мою заминку Грета, – будет бесплатно. Мама сказала еще три порции твои.

– Спасибо, Грета, попробую панду в базилике, – выбрал я, – надеюсь она не мучилась.

– Это же Ласари, – улыбнулась Грета, – попал в глаз первым выстрелом. Квас или морс к блюду?

– Пожалуй кваса, – решил я, – еще не могла бы ты найти большой зонтик, горшок для маринада, пару кило свинины и немного специй? Завтра в поход, нужно подготовиться. И да, – Кае ни слова!

Так я провел ближайший час: покомандовал Гретой, отдохнул, насытился, а потом за мной пришли бандиты.

Вернее, бандит был один, группой бы их в таверну Марту не пустили.

Группа – это безобразие, попытка давления – такого ни Марта, ни авантюристы бы не потерпели. А так, в соло ты свободный человек, хотя и под подозрением: на тебя косятся, пива не предлагают, разговоры не разговаривают.

Но Гудишу «Придурку» было плевать. Огромный, с несуразно маленькой головой, быкочеловек присел за мой столик и нагло отхлебнул кваса из моего кубка. Впрочем, моментально скривившись, он выплюнул его на стол.

– Что за кислятину пьет молодой победитель ВарОрка, – заржал он, серьга в ухе согласно затряслась – надеюсь еда у тебя получше пойла. С этими словами Придурок залез в мою тарелку рукой, доставая последний кусок мяса, что я не доел из-за чувства всемерной сытости, окутавший мой желудок.

Но сытость – сытостью, а наглость – наглостью. Не знаю чего он ждал: жалоб, гнева, торга или моей депрессии, но я просто спросил.