Боливар исекая (ПВ-1)

Изначально она была настроена на долгое возвышение с унылым, бесдроповым убиением монстров, а тут такой подарок судьбы.

Второй камень Тафирима через часа два, она приняла стоически спокойно, хотя бешено махавший хвостик и нервные, суетливо-хватательные движения, с небольшим танцем вокруг выпавшего камня, выдавали её с головой.

За эти четыре часа возвышения нон-стоп Кая уже приустала, солнце начинало поджаривать, вереницы мобов – бесить, но второй камень серьезно поднял боевой настрой моей спутницы.

Мне и самому было нелегко.

Мы вышли приблизительно в девять утра, часа два шли до места и солнце было уже в зените. Жарило так, что лечение приходилось использовать и без всяких ранений. Кая подняла свой шестой уровень до восьмого, я взял уже десятый, кармы нападало прилично, но сил радоваться уже не было. К началу шестого часа я уже понял – хватит. Рандом, видимо, решил так же и одарил третьим камнем.

– Охренофигеть, – хрипло выдавила Кая, – я люблю тебя Джерк Хилл.

Она рухнула у выпавшего Тафирима и только глупо улыбалась, таращась в небо стеклянными глазами.

Я доковылял до нее и полил холодной водой с лаймом, заботливо приготовленным в этот рейд и дожидавшегося своего часа в инвентаре.

– Хр, фыр, – только смогла выдавить Аисаки, подставляя голову под искусственный дождик.

Я рухнул рядом.

– Славная была охота, – сказал я в никуда.

– Хватит делать вид, что не понимаешь насколько, – лениво произнесла Аисаки, – я шла до шестого пять лет, с десяти лет ежедневно убивая первоуровневых монстриков.

С одиннадцати лет Килтил водил нашу группу новичков на второуровневых грибовиков. Прикреплял нас к командам авантюристов на безопасные задания. Четыре года на подхвате, потом наша команда. Год мы вкалывали на заданиях, и я уже думала, что уцепилась за свой шанс, когда наша пачка полегла на искаженной поляне.

Кая повернулась лицом ко мне

– Сейчас мне пятнадцать, я уже восьмой уровень. За несколько часов! По всем стандартам я чертов гений! И все благодаря тебе.

– Все что вы сейчас сказали, дорогая Кая, – не менее лениво ответил я, – может и будет использовано против вас в наших беседах.

– Можно подумать я против, – отвернулась Кая и тихо пробормотала, – глупый братик не понимает своего счастья.

Всё то он понимает. Но действовать будет с шестнадцати.

Полежав минут пять мы поднялись, начали собираться, когда в нашу жизнь на полном ходу врезались неприятности. А ведь ничто не предвещало.