Боливар исекая (ПВ-1)

– Ваше высочество, – познакомила она Аишу, – это будущая жертва экспериментов королевского палача.

Стоявшая перед ним девчонка в рейнджерской накидке, расписных полусапожках с магической палочкой в руке фыркнула.

– Мэтр Дали не признает экспериментов с тех пор, как под его новеньким кнутом из дымленой кожи слонорога умер Тритикамский насильник. Помню, как он ворчал и говорил, что старый бычий кнут растянул бы время мучений для пациента еще ударов на восемь.

– Но мы же гуманистки, младшая сестра! – умильно сказала Кая.

– давай этого сами убьем, не больно.

– Он меня голой видел! – возмутилась принцесса, – я может, это зрелище для другого берегла!

– Это пока не зрелище, – скептически окинула её взглядом Аисаки, – это развидище.

Принцесса обиделась, но саданула со всей дури носком полусапожек в бок совсем не Каю, а Рэгхолла, да так, что того затошнило, и заплясали звездочки перед глазами.

– Быстро холоп, рассказал с какой целью проник в купальню и напал на меня!

Рэгхоллу было сильно нехорошо, но понимание, что это только цветочки, разминка перед мрачной фигурой в пыточной, прибавило ему сил и креатива.

Что тут сделать? Нападение на принцессу – это не просто мучительный конец. Процесс казни будет нетерпим, но часик и отмучиться – будет не так плохо, как пару суток процесса. А если свалить всё на начальника, может и мучения как-то размоются на всех виновных? Может палач и не так чтобы на него налегать станет, когда рядом будет цель поинтереснее?

Он рассказал всё, что знал, рыдая и сопя, непрерывно прося прощения и милости умереть не так больно, как должно быть.

– А Джерк-то был прав, – мрачно сказала принцесса, – плохо у нас еще поставлена кадровая служба, – и мстительно врезала еще раз Рэгхоллу. – Кая, собирай авантюристов, уходим к наместнику, лично вздерну его перед ратушей на фонаре.

*****

Королевский наместник приближающуюся толпу со мной углядел еще перед ратушей. Как иначе объяснить, что он встретил нашу представительную делегацию на гранитном крыльце со скучающими статуями водных орлов.

В клювах те держали шары-артефакты Света. По вечерам их приятный свет заливал гранитные ступеньки, отражаясь в ночное небо.

Сейчас свет отражался на пузе камзола раскормленного аристократа. Я вот сразу воспылал классовой ненавистью к этому хапуге и рвачу. Нет что бы цех построить по переработки рыбы – он тут своё опг решил организовать. Возмутительно.