Злодейка в магическом мире

Небольшие переломы костей черепа, крошечные птички, вылезающие из глазниц. Нарисовать рисунок было делом чьей-то жизни, и попытка повторить обернется для нее гибелью. Но ей пришлось. И времени у нее мало.

Прошла неделя с последней встречи с Хидасом. Ей поручили охранять катакомбы, и доверили отмычку от хранилищ. Она долго этого добивалась; вот и вся причина, по которой она так лихорадочно хотела заслужить его доверие.

Хидас доверил ей ключ, потому что знал, что она ничего не сможет поделать с сокровищем. Конечно, она могла бы с легкостью копировать запирающие руны, огня и тени.

Но что-то было ей непонятно. И кроме копирования, она вообще ничего не могла поделать. Прямо перед ней лежал один из величайших артефактов. Она не могла продать его. Она даже не смогла вынести его на улицу. Хидас предупредил ее, что руны над дверями катакомб были созданы для того, чтобы помешать любому, кто осмелится уйти с зарытым там сокровищем. В тот момент, когда она выйдет из двери со свитком, он распадется, и она вместе с ним.

Пыльные старые символы висели над заколоченными дверями. Для неподготовленного глаза они выглядели мертвыми, не сияя чудесным зеленым светом. Лишь доказательство их смертоносности.

Мертвые руны были рунами Смерти. Увидеть хотя бы одно зеленое свечение - будет последнее видение в жизни.

Чудо, что Иветта не умерла в тот день.

Иветте повезло, что какой-то ребенок отговорил ее от дальнейших поисков. Если бы она сделала хотя бы один шаг в катакомбы и попыталась принести с собой блестящий камешек, она превратилась бы в неузнаваемую кучку плоти в конце кровати какого-нибудь стажера.

Мысли об Иветте, стали для Миралис привычкой. Иветта была настолько глупа, что делало постоянную фугу стресса менее интенсивной. Миралис как будто наблюдала, как клоун спотыкается по лестнице или как собака лает на собственный хвост.

Иветта продала бы ее в обмен на монету. Но это не помешало ей найти ее странным образом… милой.

Огонь был инструментом решения всех проблем, и именно такой она видела Иветту.

Огненной штучкой. Мысли о ней на мгновение заставили все остальное размыться. Она вздохнула, откинувшись на спинку стула. Миралис мечтала обо всех нелепых вещах, которые исходили из этих удручающе красных губ, карих глаз…

Ее дыхание стало поверхностным, щеки покраснели.

Она отвлекает, не более того.

Миралис свернула свиток и взяла масляную лампу.

- «Я вернусь на следующий день, чтобы снова потренироваться», — сказала она себе.

У нее не было другого выбора.