Горыныч. Запах вечности

Если мы на родной Земле – нужно только выяснить более-менее точное местоположение. А дальше мы сотворим такую магию, что крышечку будет срывать по самый фундамент!

- Ты безумен, ты знаешь об этом?

- Ничуть. Я всего лишь хочу изменить правила под свой собственный стиль. Так что прямо с завтрашнего утра мы займемся прокачкой этого захолустья. А сейчас пора спать. Ватсон, если отключить интерфейс, будильник сможет работать?

- Будешь задавать такие вопросы – и мне придется совершить квантовое самоубийство.

- А если свернуть?

­- Сейчас сделаю.

Экран на поверхности линзы погас, но заснуть быстрее это все равно не помогло – голову слишком занимали мысли по поводу прошедшего дня и грандиозные планы на будущее, апофеозом которых должен был стать прорвы матрицы и раздача причитающегося всем причастным: и дамочке, и стажеру, и тому типу, сшитому из голосов крутых дикторов. Обиженным не должен был уйти никто.

Насколько поздней ночью мне все же удалось заснуть – неведомо, но когда хоровое бебеканье возвестило о приближении к хлеву Казимира, проснулся я в состоянии побитой похмельной собаки.

По счастью, во дворе я смог обнаружить колодец, из которого кое-как выволок ведро ледяной воды, пару раз чуть не опрокинув его на себя, и умылся, чем привел мозг в состояние относительно стабильной работы.

Казимир тем временем возился с телегой у боковой стены амбара. После проверки грузоподъемности днища путем пропрыгивания на нем, дед закинул на борт пару небольших мешков, а затем вывел из хлева двух козлов, которых в эту самую телегу запряг.

- Щирый и Буйный, - представил их мне Казимир, как только я подошел к телеге, - смотри, не перепутай, а то они обидятся и будут в тебя плевать. Я собрал вам запас кормовых овощей дня на четыре, этого должно хватить.

- А по дороге разве не будет травки там какой-нибудь, козлы же ее едят?

- Едят, только они это могут полдня делать, а морквой да брюквой удовлетворятся быстрее.

Чай, не первый день их в поход собираю.

Вскоре пожаловали и Борис с племянницей. Кузнец взял с собой накидку и мешок на плечо, у Златы тоже была с собой небольшая сумка – видимо, с лекарствами и инструментами для тонкой работы. Рабочий молот, топор и железный прут, играющий, судя по всему, роль лома, Борис сложил в телегу, а все остальное оставил при себе.