Высокородный палач II

Все оставалось спокойно, словно вокруг и правда не было ни души.

Душевные терзания боролись с долгом спасти Бьянку, и, как ни странно, последнее победило. Некая пародия на бессмертие придавала уверенности, что так просто меня не убить. Возможно, не будь этого умения, не стал бы бросаться на рожон.

После продолжительного блуждания в лабиринте подниматься в полный рост было тяжеловато. Отчего-то тело вполне привычно отзывалось именно в странной позе, словно я и правда стал каким-то зайко-ликаном. Но обращать внимания на подобное сейчас не стал.

Вместо ненужных раздумий что было мочи выпрыгнул вперед, а затем начал активно работать руками и ногами, преодолевая по несколько метров за прыжок.

Мои сомнения не оправдались. Я рассчитывал, что стоит покинуть укромный уголок, как начнется настоящая охота. По крайней мере, снова появится неприятное ощущение слежки. Но ничего не было. Совсем. Я беспрепятственно пробежал несколько сотен метров. Изредка петляя, сбивая прицел несуществующим стрелкам и прятался за одиночными клумбами и строениями.

- Что же вы задумали? – Не сдержавшись спросил сам у себя, проваливаясь к стене возле приоткрытой двери.

Удивительно, но скоростной забег еще и в неудобной позе нисколько не отразился на организме. Не то что отдышки не было, даже сердцебиение не ускорилось до сумасшедшего ритма. Создалось впечатление, что человека больше нет. Может, я не успел убежать от Розалии с ее короткими мечами и теперь шастаю по лесу в форме бестелесного духа? Хотя нож же я смог поднять.

Когда рассуждал про приглашение с открытыми дверями, не мог и помыслить, что подобное может быть буквально.

Нет, ну кому придёт в голову специально открывать двери перед ночным убийцей?

В руку сам собой прыгнул охотничий нож, так удачно подвернувшийся в лесу. Пусть владел подобным оружием гораздо хуже хвостатой. Но пользоваться шумным револьвером не хотелось. Если что, мое излюбленное оружие всегда под рукой и готово к бою.

Прошмыгнув в небольшую щель, оказался в еще более темном месте. Через большие окна первого этажа лился тусклый свет, но этого было недостаточно, чтобы осветить хотя бы часть огромного помещения.

Не знаю, откуда у местной знати появилась любовь ко всему большому, но внутри особняк мало чем отличался от того же Петербурга. Потолки под пяток метров, старинная мебель. И, как ни странно, ни единой живой души.

Ходить по скрипучему паркету в тяжелых ботинках, которые позаимствовал у рабочего класса, взамен лакированных туфель, оказалось непросто.