Азраиль. Сквозь Небеса. Том 3.

— Освободи дорогу! Это приказ действительного тайного советника Империи, Кирилла Михайловича Андропова!

Пока конь продолжал шагать по дороге, беспристрастно фыркая от недовольных речей Андропова, пьяный старик молча опустил на советника свой снисходительный взгляд.

— Кто ты такой?

— Я предупреждаю в последний раз, господин! — на этот раз в голосе Андропова звучало раздражение. — Освободите дорогу, иначе мне придётся бросить в клетку и вас, и вашего зверя!

Ответ всадника прозвучал не сразу, он сначала поглядел перед собой, подскочил вместе с конём через очередную преграду и опустил взгляд на Андропова.

— Зверя?.. — фыркнул тот. — Пошёл прочь, евнух проклятый. Звери — твои родители.

— Что?..

Возмутительно! На этот раз терпение Андропова лопнуло; он тут же дал отмашку своим коллегам, выбросил в своё тело Ауру, заранее уменьшая её частоту до Дельта-распада и...

...получил задними копытами в грудь?..

Тайного советника в миг откинуло назад — с такой силой, что он своим телом пробил лобовое стекло машины, что двигалась сзади.

Кровь брызнула изо рта; вот только Андропов всё ещё не понимал, что это за старик сидит верхом на коне.

Тайному советнику удалось побывать во многих боях, повидать огромное количество смертей и прочего в своей жизни. Но это был первый случай, когда конь, не воспринимая власти тайного советника, швырнул его на десять метров одним лишь пинком.

— Арестова-а-а-ать! — взвыл советник, размахивая руками. — Допросить — кто такой и откуда взялся! Быстро!

.

..но не успели инспекторы добежать до коня, как цокот копыт вновь раздался по местности. Вот только сейчас это был цокот сотни копыт.

Андропов чуть оглянулся назад. Полсотни всадников. Смуглых и довольно грязных. Скачут на своих лошадях по дороге, буквально сметая автомобили.

— Что за?..

Это что, цыгане?!

***

Второе Небо. Московия. Поместье Раевских.

Не то, чтобы страстный поцелуй Софии Раевской стал для меня чем-то крайне неожиданным и пугающим.

Однако ввиду того, что произошло это на глазах у Лизы... я ощутил на себе крайнюю неловкость.

...уже минуту София Раевская стояла передо мной, не шелохнувшись, и смотрела аккурат в глаза. Её рука, только что потянувшая меня за шею, теперь повисла в воздухе; лицо же находилось прямо передо мной, волосы развивались на ветру — и только слепой не заметил бы ту гамму смешанных чувств, что отражались в этих светлых глазках.