Азраиль. Сквозь Небеса. Том 3.

Одни из задних ворот, ведущих на территорию поместья Раевских, были преодолены одним лишь прыжком Торнака. Охрана, боевики, да все, кто угодно только и делали, что отлетали в стороны, стараясь не попасть под копыта.

...правда, потом, когда осознавали, что именно произошло, бежали в след за Торнаком. Но... силы были не равными.

— Пошёл прочь! — сабля в руках Раевского одним лишь взмахом откинула одного из постовых. А в следующую секунду копыта Торнака врезались в грудь второго. — С дороги, паршивцы!

— Барон, мы же официально приглашены.

— Молчать! — взвыл старик, хватая поводья второй рукой. — Я не собираюсь играть в его грязные игры!

Десять, двадцать... тридцать солдат с гербами дома Раевских на шлемах уже ринулись на кавалерию со стороны ближних ворот поместья. А слева, где располагались боевые казармы, слышался звон стали о сталь. Кажется, там собралось побольше сотни солдат.

И плевать.

Игнат разбил бутылку о голову боевика, задрал глаза к небу — и громко захохотал. Все эти люди не успевают за Торнаком.

— Барон Романовский! — крик цыгана послышался слева. — Главные ворота — там! Но охрана уже берёт наш отряд в кольцо!

Натянув желчную улыбку, старик дёрнул поводьями и направил коня к главным воротам, продолжая сметать неготовых к подобному появлению солдат.

— Ищите Альтара Блэка, Эраста Орлова и всех других евнухов, кто может знать, где заложники! — взвыл старик и ударом в брюхо заставил Торнака устремиться рысью.

Ржавая сабля пробивала груди и лица солдат, выбрасывая в стороны кровь и зубы; копыта Торнака — помимо того, что несли старика с огромной скоростью — умудрялись лишать опоры из-под ног всех негодников, кто пытался остановить его.

Оглянувшись на секунду, Барон заметил, как за людьми из свободного племени успели устремиться сотни солдат. Кто-то сильно отставал, другие же... умудрялись догонять даже коней и сметать с их русел цыганских всадников.

— Разойтись! Не убивать! — рычал кто-то из людей Раевских, глядя на Игната. — Это дед Эраста Орлова!

Узнали уже, евнухи проклятые? Торнак приземлился у крыльца — голос орущего превратился в истошный крик боли от удара копытом в центр груди. Мужик отскочил в ворота точно волейбольный мяч после хорошей подачи.

— Я ему больше не дед! — брюзжа слюнями, вырыгнул из себя Романовский и снова дёрнул поводьями — на этот раз на себя.