Азраиль. Сквозь Небеса. Том 3.

В подвальном коридоре, где спрятаться среди сотни безликих дверей было гораздо проще.

Только София могла сюда попасть. Только ей отец рассказывал об этих комнатах. Неужели она лично помогла Эрасту спрятаться?..

Если так, дочь будет наказана.

Цыганский табор и Красный орден, орден Щита и имперцы — в неразбериху оказались вовлечены абсолютно все! Пока ещё никто не понимает, что произошло. До людей нескоро дойдёт информация о истинных намерениях канцлера. Но пройдёт время — и люди станут задавать вопросы...

И вопросы далеко не самые удобные!

Срыв помолвки, срыв многочисленных частных планов, полетевших коту под хвост.

Эраст, чёрт бы его побрал. С каким мусором в союзниках он сумел обвести канцлера вокруг пальца?! И ведь не убьёшь его на виду у такого количества людей!

Дьявол!

...резко остановившись у одной из сотни безликих дверей, канцлер дёрнул дверцу.

Заперто.

Чуть в отдалении, ближе к центру комнаты, слышались чьи-то вздохи и скрип кровати.

Нет...

Нет-нет-нет! Этого не может быть, чёрт побери! Не может этот грёбаный простолюдин просто взять и сделать это с его дочерью! Нет, только не это!

Сердце глухо застучало, медленно уходя в пятки.

Чёрт возьми! Он не должен был тянуть, он должен был сделать это ещё раньше... чего он ждал, когда позволял Софии целовать себя?

На что эта мразь надеялась?!

Дёрнув дверь ещё раз, он вырвал ту с петель — и стремительно влетел в комнату. В полумраке не было видно лиц и силуэтов, но он продолжал молиться всем Богам, чтобы в кровати не оказалось его дочери!

Но.

— А-а-ах...

Нет, это не её голос! Нет, не может быть!

ДА ГДЕ ЭТОТ ГРЁБАНЫЙ ВЫКЛЮЧАТЕЛЬ?

Буквально бегом добравшись до стены, Константин щёлкнул по выключателю, зажмурился скорее рефлекторно, чем специально.

Открыл глаза.

И замер, невольно расслабляя челюсть.

Так вот где они.

Взгляд скользнул по размазанной туши на лице Софии, по Эрасту Орлову, что лежал аккурат на ней и глядел на канцлера со странной, злой улыбкой. Белое одеяло прикрывало тела обоих, вот только было видно, как голая нога дочери обвивает торс парня.

Около полуминуты Константин смотрел на них взглядом, полным печали — и только затем уткнулся в главный элемент этой картины.

Серьга на ухе Эраста... та самая серьга, из-за которой всё это произошло.

— О, — заметил Эраст; он сполз с Софии и поднялся на ноги, демонстрируя канцлеру свои мужские чресла. — Константин Раевский.