Вар'Кай I: Cтарейший из рода

Пламя и стужа внутри переплетались и устремлялись наружу, но я держал их в узде и, по сути, вгонял свой разум в штиль медитации.

Я открыл глаза лишь тогда, когда площадь замолкла.

Сиджу Танати, глава клана и мятежник, шёл ко мне неся на плече большой, длинный меч. Он побагровел от ярости и явно мечтал казнить всех и каждого, кто заставил его принять поединок. Но выбора у него не было. Войско не будет сражаться за лидера, который не сражается за своих воинов.

Я знал, что он силён. Его клан один из самых крупных на юге империи, а значит сила его дара мало уступает силе покойного Гора или моей.

Самураи раздались в стороны. Кто-то полез на крыши окружающих домов и целые кучи голов показались в окнах. Народ не собирался пропускать представление.

— Ты изуродовал Каосико и заплатишь за это!

Я улыбнулся подходящему гиганту и ответил:

— Родич выполнял твой приказ и поплатился. Как поплатишься и ты, за то, что нарушил священную клятву.

Но лидер враждебного клана не собирался сдаваться.

С рёвом одежда Танати покрылась огнём, а глаза полыхнули. Меч, настоящая реликвия их рода, стал длинной огненной плетью. А фигура, подчиняясь силе дара, что блуждал по её венам, вдруг выросла и раздалась в ширь, делая владельца куда больше обычного человека.

Но я был готов.

Дар Сиджу был силён и внушал окружающим ужас. Они бросились прочь, разбегаясь от дикого жара и ставшего ещё выше гиганта, чей облик белой, раскалённой тенью, посреди урагана из пламени возвышался над площадью.

Но я знал, что он не сильнее меня и был готов к удару сверкающей плетью.

Мостовая под его ногами расплавилась и ударив в разные стороны пламенеющей вязью трещин, слегка осела, бурля яркой магмой. Со свистом ударила раскалённая смерть и камни мостовой взорвались, выстреливая паром мгновенно испарившейся влаги и разбрасывая осколки камней. Острый язык плети упал на меня, а я, зная, что в этот раз северный ветер не убережёт меня от ранений, призвал на помощь свой дар точно так же, как призывал его во время битвы с сатирами.

Сфера голубого огня окружила мою согнутую фигуру и плеть не выдержала столкновения. Ужасная стужа, способная перекидываться на предметы и пожирать подобно огню, сделала это и с плетью.

Танати Сиджу отдёрнул её, но уже было поздно.

Голубое пламя распространилось по ней молниеносно и на замахе раскидало голубые языки огня, часть из которых упала на самого воина. Он взревел, не понимая, что происходит, и ударил снова.