Вар'Кай I: Cтарейший из рода

Я, последний из рода Вар’Кай, переродился в теле сопляка Саминай. Ну разве не идеальный случай для мести?

Глава 2. Сиами

Меня доставили в особняк золотой песни на носилках. Травма черепа доконала мальца и его дух безвозвратно покинул тело, но я, сгоревший в своём старом кресле посреди одной из комнат дома Вар’Кай, никуда не делся. Разбитая реликвия и посмертное желание моей внучки, сделали меня живым воплощением мести.

Но никто из окружающих не видел во мне угрозы.

Десятки слуг и охранников окружали носилки.

Сестра мальца, совсем маленькая девчонка, которую окружающие называли Ни-Тцу, пищала что-то успокаивающее и шмыгала раскисшим носом. До тех пор, пока процессия не втянулась под своды ворот, а властный голос не произнёс:

— Что это значит?

Слуги опустились на колени и упёрлись лбом в землю, все, кроме моих носильщиков. Безымянный сэмпай встал на одно колено, вместе с теми из золотых, что сопровождали его при первой встрече. Он же ответил:

— Падение с огнегрива господин, случайный камень пришёлся на макушку.

Наследник едва не лишился жизни и ранен, это моя вина господин, я го...

Я едва сдерживался, чтобы не зарычать, глядя на старого владетеля. Старик семьи Саминай, повелитель огня и верховный лорд империи, советник самого императора, держался исключительно за счёт амулетов. Его согнутое, мерзкое тело было высушено огненным даром и годами прожитой жизни. Массив татуировок покрывал каждый сантиметр его кожи, а многочисленные и баснословно дорогие камни здоровья, свисали с покрытого бахромой края его перехлёстнутого через грудь одеяния.

Посох солнечных змей, увенчанный огромным янтарным камнем, легендарный и известный во всей империи, блистал на солнце раскидывая хаотичные блики.

— Не нужно пустых оправданий. — Взгляд лысого старика упёрся в мои глаза. — Я вижу, что он не собирается умирать. Пусть работают лекари.

О да! Умирать я не собирался! Но ты старый змей, не умрёшь своей смертью! Сам того не желая я приподнялся на локтях оскалившись на старого убийцу.

Ярость возобладала над разумом, но тот не принял мой оскал на свой счёт. Когда меня проносили мимо врат в поместье и стены, на которой стоял Гор Саминай, он улыбнулся:

— Мой мальчик терпит боль подобно огнегриву. При этом не уступает красотой своей матери Ену. Когда его дар пробудится, вся империя изойдёт завистью!

Его глаза горели, когда он смотрел на наследника. Ещё бы, ведь кроме этого мальца все остальные Саминай зачатые стариком рождались девчонками.