Вар'Кай I: Cтарейший из рода

Хладнокровный в бою, я становился противоположностью после. Трясло, стучал в шее пульс и ноги подкашивались. Выбив из бурдюка пробку, я напился воды и стал отходить.

Дрожь постепенно сходила, но дожидаться, когда она сгинет, было совсем не с руки. Поднявшись, я сложил руки у рта особым образом и трижды крикнул ровно так, как кричат акунари.

Очень скоро из чащи пришёл такой же ответ. Я кричал раз в минуту. Пока ездовой зверь не вышел ко мне на звук голоса. Умный и преданный человеку, он не ушёл далеко и даже поддавшись страху — вернулся.

Дождь к тому моменту уже закончился, уничтоженный демон, распавшийся мёртвыми червями и глиной, внезапно зацвёл. Виной тому, был лунный свет, что упал на его останки. Используя низкие, по обыкновению тёплые ветви вечно горящих деревьев, я очистил одежду и развесил сушиться. Достал из седельных сумок сухую одежу и одевшись в чистое, привязал лекура к дереву, а сам утолил голод запасами и ведомый исключительно любопытством, подошёл к цветам, что на глазах распускались в зловонной куче земли.

О подобном не упоминалась в прочитанных свитках. Но что самое интересное, основой растущим цветам служили глаза мёртвой твари. Они словно луковицы, давали дорогу корням и стеблям. Но рост этих цветов быстро закончился. Они распустились и засияли.

Присев на корточки, я вдруг почувствовал, что пустота внутри, что образовалась после использования дара, медленно заполняется и мои брови выгнулись от удивления. Цветы из глазных яблок Рюку-Бо-Бо восстанавливали внутреннюю силу, и делали это быстро.

Остаток часа я провёл за тем, что, накрыв глину тряпкой, выкапывал яблоки и заворачивал, не позволяя луне коснуться лучами. Выкопал я и пару уже взрослых цветков, пересадив их вместе с корнями и глиной в большую седельную сумку. Мне хотелось понаблюдать за ними и узнать, когда они завянут, чтобы написать собственный свиток о духе Рюку-Бо-Бо.

Лекур не беспокоился. А значит и мне не стоило. У этих зверей нюх и слух лучше, чем у лошадей. Зверь прижался боком к тёплому, чёрному стволу дерева и дремал. Глядя на него, я решил, что мне то же самое время восстанавливать силы и забравшись на верхотуру, привязал себя к широкому суку.

Ночь прошла спокойно и лишь рассветный луч, попавший прямо в глаза, лишил меня сна.