Вар'Кай I: Cтарейший из рода

Зверь отлично видел в темноте, не спотыкался и не капризничал. Уже под утро, встал привалом, и нарезав коры окружил стоянку защитными знаками. Тварь с болота не давала покоя. Страшный плеск чудился всю ночь, в темноте, едва слышный и пробирающий до мурашек. Я знал, что звук нереален. Просто пережитый страх не хотел отпускать и он же, заставил подстраховаться.

Но прошло утро, солнце перевалило за полдень, а нас никто не потревожил. Я встал, покормил лекура и раздевшись до пояса провёл полный бой с тенью. Яд был уже у меня, оставалось подготовить и сделать последний, решающий шаг.

Отомстить!

Глава 13. Холод сильнее пламени

Я улыбался Ену, когда мы пили чай в саду. Она то и дело гладила свой живот, не понимая, что уже мертва. Тугой комочек снадобья, незаметно скинутый в её посуду, растворился бесследно, не оставив после себя послевкусья.

С лжеотцом, стариком Гором, всё было иначе. Сразу по моему прибытию в поместье с «охоты» он выдернул меня к себе. Последний пир его доконал, он больше не вставал с постели.

Я кивал, делал серьёзное лицо и смотрел ему прямо в глаза, прекрасно зная, что его последний наследник и жена, умрут этой ночью. Лягут спать и никогда не проснуться. Я надеялся, что он сам, дряхлый и исхудавший старик, успеет об этом услышать и сдохнет от горя. Я ненавидел их всех, за то, что они превратили меня в чудовище. За то, что я, сам давно уставший старик, вынужден жить, чтобы нести кому-то страдание.

Я вышел от него опустошённый. Мрачный и ушедший в себя. Месть не приносила мне радости, потому что я знал, что падаю в это болото за ними. Ставлю себя на их уровень и не могу с этим что-либо сделать.

Впрочем, ночью я спал как младенец.

Поместье встало на дыбы очень быстро. С утра Ену помогали служанки, и они же обнаружили её холодный, мёртвый труп. Началась беготня и суета, слуги терялись по углам стараясь лишний раз не попадаться на глаза старшим. Охранники и воины отводили взгляд и старались не стать крайними, а дежуривший в поместье лекарь, дрожащим от страха голосом доложил Гору, что следов насилия нет.

Все ожидали казней, наказаний и кровавых смертей. Но Гор, чьи ноги дрожали от слабости, и даже одежда не могла этого скрыть, вдруг весь согнулся, ухватился за меня и попросил увести его. И я подчинился. Его горе было страшным. Опустошающим и всепоглощающим.