Студент-попаданец в "Наруто". Канон? Даркфик!

Здесь я смогу тебя защитить, а там никто тебя уберечь не сможет. – Сказал я, вспомнив серии про АНБУ, где говорилось, что в АНБУ нужно было в качестве последнего испытания нужно убить ради Деревни своего товарища. Они будут ставить тебя на задание вместе с твоей сестрой. Ты даже привыкнешь, что у вас «такая семья». А потом от тебя потребуют подтверждения преданности: забрать ее жизнь. Рассказом я добился успеха, немного напугав девочку нравами в приюте Конохи. Значит, она будет думать, что здесь ей будет лучше, а уж я-то докажу ей это на практике.

Но я тут же получил от неразговорчивой девочки встречный вопрос: «А вы, значит, тоже друга убили, чтобы доказать Конохе, что вы преданный ей человек?»

Мне ничего не оставалось, как согласиться. Наверное, Ирука, в тело которого я попал, так и сделал.

– Да. – Помолчав, ответил я. – Вышло даже очень натурально.

– А кто он был, ваш друг? – Продолжала задавать неудобные вопросы Ханаби. Тут я вновь сослался на амнезию.

– Уже не помните своего «первого», да? Ясно все. – Сказала она.

– В любом случае тебя незаметно подведут к тому, что ты убьешь свою сестру. Или она тебя. В АНБУ не любят, когда ойнины имеют к кому-нибудь, кроме родины, сильную привязанность. – Ответил я, вспомнив судьбу Сая и Кабуто.

– Вы заботитесь о моем душевном состоянии? – Ответила она.

Я вздохнул. Разговор явно не ладился. Она отвернулась и смотрела в окно, где на горизонте виднелось черное пламя, которое было так высоко, что было заметно даже издалека. Я, уловив ее взгляд, занавесил окно.

– Это не поможет. – Ответила она. – Проблема не исчезнет.

– Нельзя весь день просидеть перед окном и смотреть… на все это. Все уже кончилось. – Попытался отвлечь ее я.

– Нет, не все. Огонь-то горит. – Возразила Ханаби. Тут я вспомнил, что огонь Аматерасу горит семь дней и семь ночей.

– Он долго горит. – Со всей возможной мягкостью объяснял я. – Семь суток. Неделю проведешь возле окна?

Хьюга сначала не ответила, а потом сказала:

– От моего дома даже пепла не останется. Даже прийти будет некуда.

– Они уже отмучились. Там уже только костровище. – Сказал я.

– Мы настолько дурные люди, – речь ее была прерывиста, голос дрожал, – что от нас и могилы не должно остаться?

– Я постараюсь помочь тебе это пережить.