Сандаучар из Сундуковки

Устинья хотела уже к дочери кинуться, заметив, как молодые друг с другом милуются, но на пороге столкнувшись с Наставником юноши, придержала Владимира за руку и поманила за собой.

— Позже вашего протеже навестите, дело более важное и срочное обсудить нам нужно!

Втолкнула Настоятельница Владимира в ближайшую келью, прежде убедившись, что та пустует и, оглянувшись в коридор, нет ли кого случайного, захлопнула за ними дверь.

Приглушенный свет в келье, треск свечей на столе, Устинья сорвала с лица маску, в которых служители Храма ухаживали за ранеными, и развернулась в сторону ошарашенного Владимира.

— Ты?!

— Я. И, надеюсь, понимаешь почему я стою здесь перед тобой!

Владимир отрицательно мотнул головой.

Устинья за долгие годы изменилась. Острее черты стали, тени под ресницами сгустились, глаза мудростью и усталостью подёрнулись, а некогда восхищавшие его тяжелые пряди волос под апострофомом были спрятаны. Но голос остался таким же чарующим. Вкрадчивым, обволакивающим.

Владимир шагнул было в сторону женщины, забывая о ее статусе.

Настоятельница руку вперед властно выставила и остановила мужчину на полпути.

— Подопечного твоего подлечим, и ноги, чтобы его тут больше не было! — потребовала Устинья.

— Чем тебе Богдан не угодил?

Устинья бровь одну приподняла и окинув Владимира презрительным взглядом, процедила:

— Парень может не плохой, но Милолике не пара! Не по нраву мне их общение! Да и Мать-на-воде такой союз не одобрит!

Владимир почесал затылок, на этот случай у него было свое мнение.

— Стоит ли у детей отнимать то, что нам с тобой испытать было не суждено? Ты от меня в Храм сбежала! Стенами и условностями отгородилась. Не дождалась…

— Чего я точно не ждала, так новостей, что у тебя сын от другой женщины! Ты уехал к другой семье, нянчить не нашего ребенка, меня брюхатую бросил, и только в Храме я смогла найти утешение.

Владимир ошарашенно смотрел на Устинью, не понимая, о чем речь.

— Что смотришь? Да, Милолика наша дочь! И я не позволю, чтобы кровосмешение произошло! Забирай Богдана и уезжайте. Немедля!

В келье наступила тишина, слышалось лишь потрескивание свечей.

— А я еще подумал, кого мне по характеру напоминает это дитя… Она прекрасна! У меня есть дочь. Боги мои… — Владимир запустил пятерню в волосы, схватил себя за чуб, потрепал и отпустив, с силой рассек ладонью воздух.