Царь Бурьян и "Философский камень".

– Аннушка, ты как? - Я встал и поплёлся к волшебнице, которая уже села на попу и, ошалело глядя перед собой, держалась руками за голову. – Сейчас я обезболивающий какой-нибудь в аптечке поищу. – Пробормотал я и посмотрел на спокойного как удав хозяина лавки древностей, который сидя за столом, ничего не видел и ничего не слышал.

- Надо бы отсюда ноги делать. – Вышел из-за шкафов Карабас, придерживая правую руку. – Как бы нам за разгром лавки денежный штраф не впаяли.

- Это был Джафар, - прохрипела Аннушка.

– Я в него столько заклинаний воткнула, что другой бы окочурился, а ему хоть бы хны.

- Джафар, это тот, которого Смелеевна пять лет назад скрутила? – Я почесал затылок. – Чего ж его раньше времени-то выпустили? Ему сидеть минимум три пожизненных срока, бюрократы чёртовы. Всё продаётся, всё покупается. – Я поднял Анну-Марию с полу и приобнял за талию, так как её сильно штормило.

- Друзья мои, ножки надо делать, ножки, - потащил нас на выход через дверь мелочный директор кукольного театра, пожалевший денег за разгромленную лавку бесценных древностей.

Глава 6

Утро 8 дня месяца травника выдалось ожидаемо трудным, как после двухдневной попойки на деревенской свадьбе, где чтобы пустить пыль в глаза соседям, меньше двух дней пить просто неприлично. Голова горела, во рту всё пылало, ребра ныли, руки дрожали. А кот Буян за завтраком на меня дулся. Такую сделал мордочку, как будто вместо изюма козьих шариков наглотался. И всё из-за того, что в пять утра, когда он завёл своё извечное «жили-были», я ему спросонья ляпнул: «Жил-был огурец, сорвал его заезжий молодец, тут и сказочки конец».

Ну, а что, итак чуть живой домой вернулся, поэтому имел полное право ограничиться кратким пересказом стандартной социальной драмы, в иносказательной форме конечно.

Отдельное беспокойство вызывала Анна-Мария, которая к завтраку не вышла. Как я её вчера поздно вечером до комнаты донёс, как на кровать в одежде уложил, так она и спала. Я с утра попробовал её пробудить старым проверенным царским способом, как в сказке про «Спящую царевну», чмокнул её в уста сахарные – ноль реакции, ни ругани, ни крика, ни угроз превратить меня в земноводное животное, даже глаза не открыла.

И теперь я опасался, что мою царскую шею с минуты на минуту «намылит» Добрана Смелеевна, и подумывал, как бы перевести стрелки на кота Буяна. Дескать, котец слишком громко всю ночь мяукал, гонял во сне зловредных мышей, вот и не выспалась юная волшебница.