Победитель дракона

Будь Ная покрупнее, эта часть её тела могла бы конкурировать с «тылом» Жанны Фриске. Или этой… Как её? Ну, американской звездули, застраховавшей свою задницу на сколько-то там миллионов долларов. Талия узкая, грудь высокая. Небольшая, но правильной формы и, похоже, очень упругая. «Кобелизм непокобелим!», - пришёл Ваське на ум афоризм, как-то высказанный в его адрес одной из подружек, узнавшей о похождениях Букашкина на стороне.

Готовила девушка прекрасно! Из тех остатков и обрезков, которые нашлись в холодильнике и вообще на кухне (речь идёт про овощи, лежащие под кухонным столом в пакетах, а не про объедки из мусорного ведра!), она приготовила не просто ужин, а шикарный ужин.

- Под такую закуску не грех и выпить, - покосившись на фигуру «поварихи», вздохнул Василий.

Не без задней мысли вздохнул. И, попросив гостью перенести тарелки на катающийся столик в гостиной, пошёл потрошить бар.

Вискарём и, тем более, водкой, он девушку потчевать не стал: ну, не выглядит она той, что глушит «сорокаградусную».

Да и на вопрос, «что будешь пить, кислое или сладкое?», ответила «сладкое». Благо, в заначках нашлась початая бутылка «Амаретто». Нет, не контрафактного польского «бабоукладчика» из начала 90-х, а настоящего, итальянского «Диссаронне» в квадратной бутылке. Но по действию ничуть не уступавшего тому самому, валившему в постель непривычных к выпивке девиц на счёт «раз». Но вначале…

Но вначале Васька с удивлением заметил, что, по мере пустения бутылки, жёлтая канареечная маечка и лосины Наи время от времени как-то необычно меняются.

Что-то вроде того, как бывает с телевизором, когда «уплывает» сигнал: нечёткое изображение, блёкнущие цвета, искажённые формы предметов. А потом гостья, нахваливающая «Амаретто», откинулась на спинку дивана и произнесла сакраментальную фразу «ой, я такая пьяная». Но самое неожиданное для Букашкина – оказалась топлесс. Лосины же превратились… в безобразные старинные панталоны с кружевами, в которых советские женщины перестали ходить, пожалуй, ещё в 1960-е годы. Благо, не заношенные и не застиранные до серости.

Когда это Ваську можно было остановить вялыми «ну, не надо»? Тем более, если при этом руки женщины как бы сами собой гладят его по плечам, по спине, поощряя опускать поцелуи всё ниже и ниже. А уж когда он вошёл в неё, доведённую предварительными ласками до первого экстаза, Ная словно с цепи сорвалась: в поцелуе так прикусила ему нижнюю губу чуть прикрытыми её верхней губой острыми клыками, что кровь потекла.