Этанару. Том 1

Класс Капитона соответствовал званию подпоручика, чем его немедля и обрадовали, выдав новый мундир с эполетами и лазерную шашку. Лазерную, потому что в невесомости ею управлять сподручнее. Безынерционные сабли нынче уж никто не куёт.

Наконец, дали и Персональный Автономный Шлемофон, который в простонародье назывался «пашкой». Эта самая пашка выглядел как круглое решето с пластинками, проводками и лампочками по внешней стороне. Надевалась эта дуроплясина с тонким подкладом прямо на голову, и плотно прижималась к вискам, чтобы подключиться к модулю в голове.

На космодроме говаривали, что внеземные жители давно с такими ходят, да только у них приборы меньше напёрстка и все помещаются в мозгу.

Смотрелась пашка чудно, если не сказать хуже. На приём в такой не сходишь. А на бал и подавно. Даже в земском соборе в ней телепаться срамно. Зато горлатная шапка поверх пашки налезает исключительно легко. И даже не качается, как влитая сидит. Вот и выходит, что хоть русские басурманам зрятся в исконных нарядах нелепо, а без оных всё ж таки позорнее будет.

Ко среде на космодром прибыл сам генерал-губернатор Приамурья и вызвал Капитона Игнатьевича к себе особо. У генерала были усищи как кусты, а шапка боярская под тяжестью государственных дум сползала ему почти до носа. Остальное лицо за окладистой бородой потерялось. Вот он и зыркал в просвет между мехом собольим и собственным. Зыркал начальственно, с прищуром, а голосил так похлеще, чем протодьякон на заутреней, а борода в такт сотрясалась, что твоё кадило.

Денщик, что про губернаторе значился, шепнул Капитону по-свойски, что генерал туг на оба уха по причине контузии и советовал при общении говорить громче.

– Здравия желаю, ваше высокопревосходительство! – залпом выпалил Капитон, явившись в кабинет.

– И тебе не хворать, милый друг, – благосклонно пророкотал губернатор и на его столе зазвенел хрустальный графин. – Проходи, присаживайся.

За спиной в кабинете губернатора располагалось смотровое окно с видом на пусковую площадку, где уже высилась белая ракета с гербом Российской империи.

Со дня на день ей суждено было покинуть родимые просторы.

– Летишь, стало быть? – спросил генерал-губернатор.

– Лечу, ваше высокопревосходительство! – Капитон примостился на краешке стула и как прилежный гимназист, держал осанку.

– Ну и лети себе, с богом. Да смотри — не посрами свой род, отчизну и императора перед басурманами. Всякий верноподданный чтит свои традиции, а князья Бархатной книги — тем паче.