Кладбище программистов

По-женски изящные черты лица были сосредоточены и напряжены до предела. Под заострёнными скулами проступали желваки. Белая кожа словно просвечивалась изнутри, подпитываясь адреналином и жаром, объявшим грудь.

–Техника должна быть чище! –покрикивал пузатый тренер в жёлтом спортивном костюме. –Ты, как Нуреев в балете, ей Богу! Талант есть, а хореография хромает. Давай! Ты можешь лучше, Кордроф.

Фигурист вымученно вздохнул. Ему не удавалось оправиться от удара головой об лёд. Из-за него у Кордрофа пропала память.

Воспоминания напоминали рассказанные кем-то истории. Фигурист знал, что близкие его мертвы. Однако детали прошлого не прояснялись, как он ни старался. Кордроф ощущал себя чужим. Всё было ему ново: люди, еда, страна. Даже верный тренер Ван Ли вёл себя с ним настороженно. Будто великая сила заставила его возиться с фигуристом и хранить чей-то жуткий секрет.

–Старайся! – не унимался тренер. – Ты будешь выступать на Олимпийских играх. Не подведи Северную Корею!

Кордроф сморщился. Он не любил эту страну.

Жизнь в ней была подобна аду. Фигурист давился сушами, раздражался от голосов других жителей и приходил в ярость от суровых законов. Корейцы его не понимали. Он отличался от них скандинавской внешностью и непокорным нравом. В шутку они называли его инопланетянином.

Фигурист сделал ещё круг по катку и обессиленно опустился на лёд. Холод обжог его. Кордроф криво улыбнулся. Он не боялся заболеть. Организм его никогда не замерзал. Простуда представлялась болезнью из легенд.

–Стисни зубы и преврати боль от падений в победу! – приказал Ван Ли. – Ты жалкая белая ворона. Никчёмный, субтильный педик. Вставай! Докажи, что я ошибаюсь.

–Ты прочёл в очередной книжке, что оскорбления побуждают достигать успеха? – изогнул бровь фигурист. – Спешу разочаровать. Твои истории пишут бездарности. Об успехе они не знают ничего. А я знаю. Я заработал Северной Кореи победы на международных соревнованиях. У меня множество медалей и наград.

–Тогда действуй, – указал на лёд тренер.

– Хватит изображать принцессу. До Олимпийских игр мало времени.

Кордроф с вызовом посмотрел на Ван Ли и отработал программу с начала. На этот раз без изъянов. Тренер похлопал ему, радуясь успеху подопечного. Ван Ли искренне болел за него, хотя проявлял заботу своеобразно. Похвала чередовалась с унижением. Строгость с излишней мягкостью. При нём фигурист никогда не мог избавиться от напряжения.

Снятые коньки ударились друг о друга, издав мелодичный звон.