Кладбище программистов

–Я позорю? – задохнулся полицейский. – Я? Ну всё. Терпение моё кончилось! Больше коньки не наденешь. До седых волос будешь в лагере сидеть, конституцию Верховного Президента учить!

Фигурист сжал пальцы в кулак. Гневом сверкали его глаза. «Бум-бум-бум» стучало сердце, превращая кровь в лаву. Страж порядка улыбнулся, наслаждаясь произведённым эффектом, и продолжил:

–С одним диссидентом разобрались. Теперь вы, Чанми Чой. Ваша преступная невнимательность в отношении выданной формы бросила тень на великого Сталия Эдасмора.

В наказание вы снимаетесь с соревнований и лишаетесь права воспитывать дочь. Она будет содержаться в лагере «Солнышко», пока вы не докажете свою благонадёжность.

Фигуристка зарыдала и бросилась в ноги полицейскому, моля не разлучать её с ребёнком. Дочь кореянки тоже заплакала. Кордроф не вынес детских слёз и ушёл.

Взглядом победителя смотрел ему в след страж порядка. Фигурист ощущал себя ничтожеством. Жалкой, побитой псиной. Бессилие пробуждало в душе парня отчаяние, а с ним – желание идти до конца, невзирая ни на что.

Кордроф принял решение о дальнейшей судьбе. Он готов поставить на кон жизнь во имя свободы.

Под покровом темноты фигурист выскользнул из общежития и встретился с Кимом - владельцем корейского цирка. У Кима была лицензия на выезд из страны. Она давалась только гражданам, занимающимся корейской пропагандой за рубежом. Владелец цирка был фанатом Кордрофа. Он согласился помочь ему и тайно вывести из Северной Кореи.

С первыми лучами солнца Ким спрятал фигуриста в металлическом цирковом фургоне и поехал на гастроли в Россию.

Владельца цирка сопровождали другие артисты, не ведая, что участвуют в грандиозном скандале – похищении восходящей звезды спорта.

Путь длился долго. За это время Кордроф почти не покидал убежище, опасаясь преследования. Он понимал, что, если его обнаружат, то приговорят к расстрелу. Еду ему приносил Ким. Последние новости рассказывал тоже он. Фигурист боролся со скукой, занимаясь йогой и медитируя. В остальном его всё устраивало.

О большем просить было бы наглостью.

К концу путешествия Кордроф тихо дремал в фургоне, накрывшись с головой одеялом. Страх больше не терзал фигуриста. Усталость вытравила тревогу из сердца, оставив пустоту.

Фея с серебряными волосами приснилась Кордрофу. Ресницы её подрагивали, мешая разглядеть небесно-голубые глаза. Морщинистое лицо переполняло волнение. На голове переливался бриллиантами кокошник, расшитый узорами в виде Гром-птицы.