Последний Шаман

Семья Хенвлоу платит в том числе и за бесчинства, изредка случающиеся в моём заведении. - кивнул мне с куда большим почтением иссечённый шрамами мужчина, вот только глаза его смотрели устало и немного осуждающе.

Я искренне ему пообещал, что такого больше не повторится, и получил благодарный кивок. Уйдя к дальнему краю стойки для контроля работы переносных дронов, Яков оставил нас с Елизаветой наедине и хотел я было к узвару приложиться и разговор продолжить, как она меня вопросом огорошила. Да таким, что напиток чуть носом не хлынул.

- Сколько пощёчин я тебе отвесила в последнюю встречу?

- Кхх-кху! Лизка, ты что, спятила? - утёр я усы и бороду салфеткой. - К чему такой вопрос?

- Говори, быстро, а не то новую дырку в тебе сделаю. - сказала она едва слышно, садясь вполоборота и убирая правую ладонь в поясную сумочку.

В шуме завсегдатаев и играющей музыки это было неразличимо, но находясь с ней рядом я отчётливо услышал писк включённого тазера. Ох женщины...

- Не было пощёчин. На сколько помню, ты меня сразу задушить пыталась, - решил ответить подобру-поздорову, дабы не получить выстрел в бочину.

- Ну что, убедилась, али ещё чего спросишь?

- Не убедилась. Сколько предметов было в чайном сервизе с журавлями?

- Сколько изначально было, не знаю, но под конец там только чайник и оставался. Остальное ты побила. И хорош! Давай лучше...

- Тихо. Сколько родинок на моём теле?

- Да ну ты бы ещё спросила, сколько волос у тебя на голове! - возмущённо ей шикнул, но она лишь навела сумочку поточнее и глаза прищурила.

- Ладно. Ох не легко то с тобой. Вроде как насчитывали то ли пятнадцать, то ли шестнадцать, но вот не помню, с учётом ли той, которая внизу, если немного отодвинуть...

- Так. Всё, - залилась она краской, вынимая руку и закрывая сумочку. К стойке повернулась, облокотилась и ладонями лицо своё медленно размяла. - Тогда я ничего не понимаю.

Подвинув ей своего узвара, я получил напряжённый отказ. Хотел ей заказ предложить сделать, но вместо этого, она самостоятельно перегнулась через стойку и достала из закромов Якова бутыль с наливкой и стакан гранёный.

Наплескала себе на две трети, махом выпила, как в старые добрые и поморщилась, рукавом занюхивая.

- Ёх-тыж, мать. Да ты поаккуратнее. - предостерёг её от таких алкогольных подвигов.

- Молчи. Мне надо, - налила себе ещё Елизавет и только после второго стакана наливку отставила. - Всё равно алкоголь не берёт как прежде, так хоть расслаблюсь.

И тон её действительно стал мягче.