Последний Шаман

И стоит мне с улыбкой начать мечтать о новом опыте, как он снова устраивает эмоциональные качели.

- Кряувр-вер-кро. Кевр-кер. «Регрессия чаще одного раза в неделю не рекомендуется. Есть риск получения сумасшествия.»

- Да что ты старика то изводишь?! Говори сразу все плюсы и минусы и начинай с последних. Ты мне такими перепадами сердечный приступ устроишь, - сетую я на его эмоциональную подачу и тот вроде бы понимает, хотя и хохлится обиженно.

- Квеер... «Хорошо...» - говорит он грустно и аж в самое сердце моё стариковское попадает.

Всё таки какими-бы умными эти птицы не были, они всё же животинками живыми оставались, коих я с детства любил и ценил. И как бы то ним было, братья наши меньшие уважения и внимания требуют равного.

- Ладно, ты уж прости, - глажу его по пёрышкам на голове, отчего тот сразу расслабляется и млеет. - Старый я, вот и серчаю быстро. А вы же твари подневольные небось, отвязаться от работы не можете. Стараетесь, трудитесь, меня дурака учите.

И млея под моими пальцами Белый честно и подкурлыкивает.

- Крааа.., креее..., крооо... «Стараемся...,трудимся..., дурака учим...»

Тьхех! Вот жеж птица-тупица!

И ведь не поймёшь, нарочно он так подкалывает или просто случайно у него вырвалось. Что Белый, что Чёрный, оба обсмеять горазды по доброте своей душевной. Так что, наверное, такова их воронья натура. Придётся смириться.

Под моим погладом Белый окончательно закемаривает, а я продолжаю изучать выданную мне литературу.

И я даже не знал, даже в мыслях не догадывался о том, что книги могут настолько затягивать. Куда там наркотикам, сигаретам или той же Столичной выпивке, от которой большая часть деревеньки нашей по жизни наклонной покатилась и вымерла. Вот — вооот что вызывает сильнейшее привыкание и даёт в разы больше кайфа, чем все новомодные вещества и интернет-программки развлекательные.

Книги давали не что иное, как радость от обретения знания.

А знания, в свою очередь, давали силу.

Силу и кругозор, от прошлой узости которого мне, повидавшему жизнь старику, становилось до боли стыдно. Успокаивался тем, что не моя в том была вина, а тех, кто всё это над людьми устроил. Не знаю как, но за поступки свои они должны ответить.

И потому я продолжаю вчитываться.

А когда лампочка над головой гаснет, я достаю из схрона старую дедовскую керосинку и уже под светом её пламени удобно устраиваюсь с книгами на диване и продолжаю читать.