Последний Шаман

Я даже как-то стушевался и перестал аурой своей ворочать саламандра в гире, от чего та вскоре унялась и погасла.

- Мил Сударыня, - обратился я к ней, как к человеку, ибо чувствовал в ней равного по уму собеседника. - Вы уж простите. Не я первый начал, а эти вот оглоеды ваши. Меня сперва утопить попытались, а после сожрать, так что оборонялся я честным словом и по правде своей.

Выслушав и меня тоже, эта гигантская волчица повернулась к тёмной болотине и мягко прорычала. И в этом рычании её была как сила, так и забота.

Она что-то спрашивала и вместо ответа по воде пошла рябь. В лунном свете из неё поднялась фигура, которая всеми видами и статями своими оказалась очень миловидной девушкой.

За тем лишь исключением, что кожа её была синей, между пальцев имелись перепонки, а вместо ног длиннющий хвост. На него то она и опиралась и видимо с его помощью меня на дно и пыталась утянуть.

Помимо далеко не скромного её внешнего вида, на лице водяной девы также имелся темнеющий фингал, а левую ладонь она придерживала правой.

Видать до последнего старалась удержать меня и тоже обожглась.

Седой Волчице всего два лизка потребовалось, чтобы слизнуть и фингал с лица, и ожёг с ладони водной девы. Исцеляющая сила её оказалась в разы сильнее, чем у волчицы меньшей и вскоре благодарные трели водяной зазвучали над лесом. Она изогнулась, наклонилась и чмокнула её в седой шерстяной лоб, после чего шустро скрылась под водой.

Меня же эта матрона внимательно обнюхала и широко зевнула, демонстрируя множество острейших клыков.

Будто что-то про себя решив, она рыкнула приказ молодняку и пошла в обратную сторону. Те хотели было поднять протестующий вой, но взгляд её был волевой, а походка непреклонной. Поджав хвосты, они потрусили за ней, а черношёрстная вожачка развернулась и оскалилась, как будто намекая, что мы ещё не договорили.

В полной прострации помахав им рукой на прощание, я в наступившей ночной тишине задумчиво сказал.

- Такое ощущение, что мы с ней были знакомы... - и не ожидал я получить ответа, но над головой раздалось до боли знакомое карканье.

- Квер-ра-вевер. Вер-крор. «Как видите, его не съели. Вы проиграли, коллега.» - промолвил Белый, который по ощущению уже давным давно сидел на берёзовой ветке.

- Кра-кур-ку-рур. «Признаю поражение, коллега» - согласился сидящий с ним рядом Чёрный - Кеве-керер-Квар «Но портки он намочил, а значит в этом споре проиграли вы.»

И уж не знаю как, но и в этот раз они умудрились со смехом увернуться от метко кинутой мною гири.