Скучный князь.

Хотя, я слышал, что бывали случаи, что некоторые всю жизнь своего покровителя только на фресках видели. При том, что художники еще более мелкие сошки для Божественного пантеона. И пишут только с чужих слов, или вообще по слухам.

Совершенно не представляю, зачем деду это надо. Сейчас совсем не время посещений, и шанс получения благословления ещё ниже. Правда, переступив порог, я ощутил на душе умиротворение. Появилась робкая надежда, что все страхи последних дней исчезнут. Кажется, дед дело говорит, и заехать сюда может и стоило.

Что ж, лишним не будет. Привычно расставляю дорогую посуду, складываю поленницу из ценных пород на специальной жаровне у алтаря. Вроде всё правильно. Теперь завершающий штрих. Концентрирую небольшой шарик света на ладони и опускаю его в пузатый латунный фонарь, стоящий на каменной плите. От граней фонаря во все стороны брызнули слепящие лучи света, отразились от стекол храма и устремились к дровам. Вспыхнуло пламя, мгновенно охватив всю поленницу.

Я прикрыл глаза от яркой вспышки.

Обычный свет мне не повредит, но насчёт божественного я бы не был так уверен. Все подношения исчезли вместе с посудой. Как корова слизнула… Хм, божественная корова.

Дары приняты. Привычный знак светился над жаровней, медленно рассеиваясь дымом. И это все? А как же мои вопросы? Я покрутил головой, но новых знаний или знаков нет.

Глубокое разочарование сдавило грудь. Развернувшись, отправился на выход.

— Так, так, так. Обед не плох. О, и ужин. Щедро, ты у нас из аскетов или сильно припекло? Извини, угощать не буду.

Завтра отъешься. — раздался позади глубокий мужской голос.

Я резко развернулся. На алтаре полулежал, одетый в длинную расшитую рубаху и едва виднеющиеся алые штаны, крупный рыжий мужчина. Под его взглядом становилось жарко, даже слегка припекало, как если подойти к костру ближе, чем нужно. Он внимательно меня осмотрел, потом вскочил и одним невесомым прыжком оказался рядом со мной. Я успел только резко поклониться и замереть.

— Ну, ну. Разгибайся.

— он снисходительно похлопал меня по плечу. — Хм, а вот тут непорядок.

Я почувствовал как меня погладили, как кота, от макушки до того самого, седалища. Удивиться я не успел.

По моему телу будто волна огня прошла. Я успел подавить зародившийся крик боли в груди. Не дай бог охранники прибегут, защищать начнут с перепугу. Такой непочтительности к богу они могут и не пережить. Тело само вытянулось в струнку, и на меня в упор смотрели янтарные с насмешкой глаза.