Скучный князь.

Все он понимает, в отличие от работников на кухне. Помог избавится от лишних сплетен, до того как они успеют изрядно разрастись надуманными подробностями.

Больше мы не разговаривали, итак ушей излишне больше, чем хотелось бы. Да и мне принесли исходящую божественным ароматом кашу с маслянистой подливой, посыпанной зеленью. Рядом лежали в глиняной мисочка пышные оладьи и розетка сметаны. Дополнял композицию керамический двуручный ковш с каким-то ягодным взваром. Не скрываю, хотелось наброситься и быстрее набить желудок.

Но нельзя. Я чинно подвинул к себе кашу и не спеша, с равными промежутками, начал работать ложкой.

Честно говоря, она не была плоха, но и на самую лучшую в жизни не тянула. Я запил взваром, вот он был шикарен. Повара можно и не менять. Пока только пусть рецепт сменят. Телохранитель, с легкой улыбкой в уголке жующего рта, поглядывал то на меня то на окружающих. Но это профессиональное, наверное.

В какой-то момент он замер, напряжённо глядя мне за спину. И резким движением выбил у меня ложку сбив со стола и поднос.

Он кому-то что-то закричал, но я уже ничего не слышал.

В ушах звучал противный пронзительный писк и сыпался песок. На лице я почувствовал воду. Я что плачу? Из глаз определенно текли слёзы. Я их вытер и посмотрел на руки. Пальцы были все в крови. Из носа потекло быстрым ручейком, и только когда я почувствовал как рот наполняется соленой жидкостью, стало темно.

Глава 11. Когда болит и тело и душа.

Я очнулся. И судя по ощущениям и в прямом и переносном смысле.

Да и в созвучном тоже.

Ещё мгновение назад я сидел за столом на кухне, глядя на окровавленную руку. А теперь лежу непонятно где. И я точно и четко помню, как резко отключился в тот момент слух. И сейчас меня тоже окружает странная тишина.

Глухота стопроцентно лечится, не страшно. А вот то, что я жив, пусть даже и возможно калечный, радует.

Но раз меня никто сейчас не теребит и не несёт, то весь ажиотаж , судя по всему, я был в отключке. Вот только где же я? Больное тело словно налилось свинцом, но, слава богам, я его хотя бы чувствую.

Голова кружилась даже с закрытыми глазами, отчего слегка подташнивает. А под веки будто сыпанули мелкого песка.

Ещё мгновение я обдумывал: глаза сейчас сами не открываются или я просто боюсь их открыть? Но нет, страха больше не ощущаю. Даже если я снова в другой реальности, это уже неважно.

Я попытался прислушаться. С большим облегчением услышал шелест бумаги и лёгкое поскрипывание. А ещё кто-то слегка покашливал.