Не власти ради, Империи для. Оперативная комбинация

Всё это господин старший советник видел уже не раз; он железные зубы и седые волосы в бороде нажил, гоняя заговорщиков, шпионов и революционеров по подворотням Петербурга, Москвы и даже Великого Новгорода, лично допрашивал и пытал таких вот мальчишек в подвалах «Крестов», а порою, подыскивал бретёров, которые на банальном поединке выведут из игры особо одиозную личность, дабы сохранить покой Империи. Впрочем, сейчас у него задача иного толка, покой английской короны хоть и был интересен Ярославу Ивановичу, но в списке приоритетов стоял где-то между пунктами «посмотреть спектакль» и «прочесть любовный роман», учитывая абсолютное отсутствия интереса штабс-капитана к театральному искусству и лирической литературе.

Наконец-то студиозусы обратили внимание на визитёра. Первым подорвался «Емельян Пугачёв». Парнишка с рыжими волосами, одетый в белую больничную пижаму подскочил с места и встал, глядя в холодные глаза профессора. Следом встали остальные.

— Итак, господа, — неторопливо начал Ярослав Иванович, кладя руки на набалдашник трости.

Неподалёку мелькала Элоиза, с интересом поглядывая в их сторону. — Нас всех ждёт непростой разговор. В первую очередь для вас, так как я за свою карьеру переживаю не очень сильно, а вот вам явно не хочется провести всю свою молодость на каторге или в тюремных задворках.

Студенты заволновались, кажется, они не думали о столь печальной участи, которая могла их ожидать. Сначала делать — потом думать, вот как работала подростковая логика.

И после совершённых деяний таким людям, как Ярослав Иванович, приходилось зачитывать или объяснять, что и как их будет ждать в несветлом будущем.

— Но профессор… — Заговорил Грегори, голос его был взволнованный. А вот ладошки… Их парень то и дело вытирал о штанины. Значит, начал осознавать шаткость положения.

— Довожу до вашего сведенья, что директор в ярости, и мне стоило больших трудов уговорить его не вышвырнуть вас из этого заведения ещё ночью, — как будто невзначай припомнил офицер и провёл пальцами по бороде.

— Но ещё больших усилий мне стоило не дать хода этому делу в Министерство… Только вот, господа, я боюсь, что как только ваши сокурсники более-менее оклемаются, а их семьи получат весточку… Я не знаю, что вас ждёт.

— Профессор… — Вновь подал голос Эппс, глядя слезящимися глазами.

— Ваше благородие. — С нажимом перебил его Ярослав Иванович. — Обращаться ко мне следует «ваше благородие» и никак иначе.