Не власти ради, Империи для. Оперативная комбинация

Плутовская улыбка на бледном лице показалась Лермо́нту подозрительной и вскоре он понял почему: — Вам следует заводить новые знакомства и укреплять имеющиеся связи. Поэтому… задайте этот вопрос другому профессору. Тому, кого они считают другом. Того, с кем делятся тайнами.

— А такой существует? — хохотнул Лермо́нт. Когда Мортиша кивнула, он нахмурился. Жаль, конечно, что она сама порой не спешила делиться полезными сведениями. — И кто таков?

Профессор Баскервиль задумалась, медленно накручивая на палец белую прядь.

Взгляд на пару минут стал отсутствующий, будто она переставала существовать здесь и отправилась туда, куда Ярослав Иванович при всех возможностях не был в силах заглянуть.

— Если вы поторопитесь, то отыщите его в Зале Музыки. На третьем этаже.

Легко было сказать «поторопись», когда ещё толком не запомнил длинные запутанные коридоры, которые, словно хитрые змеи, убегали вперёд и норовили запутать. А ещё Ярослав Иванович хоть и пытался, да не всегда мог идти быстро. Даже сейчас, несмотря на всяческие старания Элоизы Барнс, нога по-прежнему отзывалась ноющей болью.

Лермо́нт с завистью вспоминал былые годы, когда обе ноги были здоровы, его переполняла сила, и он вызывал всеобщее восхищение — лестниц он не замечал, но это было в прошлом, до того, как на плечи свалились всевозможные несчастья и проблемы, вызывающие частые головные боли. А сейчас любые ступеньки вызывали холодное раздражение. Если бы дали выбор, какого именно человека подвергнуть страшным пыткам, то он бы с удовольствием замучил до смерти изобретателя лестниц.

Стук-клац-боль.

Стук-клац-боль.

Стук-клац-боль.

Теперь ритм его шагов был только таким. Порой старая травма затихала, как будто медведь на время зимы впадал в спячку, чтобы после выбраться из берлоги. Вот так и неразлучная с ним боль изводила его мучениями и каждый раз по-новому. Никогда не догадаешься, в какой момент и как станет больно.

За дверью Зала Музыки доносились песни, дружный топот танцев, заливистый смех да приглушённые голоса.

Ярослав Иванович толкнул тяжёлую дверь и сразу же столкнулся с музыкальными инструментами, парящими в воздухе и играющими сами по себе. В просторном зале оказалось многолюднее, чем ожидалось. Переодетые в тренировочную форму студенты танцевали в парах, а в центре Ярослав Иванович увидел профессора. «Тот самый? А разве он не Нумерологию преподаёт?» — подумал Лермо́нт, присаживаясь на деревянный стул возле двери. «Хотя отплясывает недурно!» — вновь посетила мысль.