Горшенёв

Ногу чуть выше щиколотки чем-то сдавило и сразу же моё тело пришло в движение. Больно-то как! Одежда задралась, обнажив спину, и земляной пол стал вгрызаться в нежную кожу. Наконец-то туман в глазах рассеялся, и я увидел перед собой широкую спину конюха. Он, играючи, почти без усилий тащил мою сексапильную тушку (судя по формам на которые я успел обратить внимание) по конюшне.

- Эт самое, дядь, а звать то тебя как? – резко упираясь обеими руками в пол, спросил я.

Мужик вздрогнул и резко выбросил мою ногу из потной ладони.

- Блядь! – заорал он развернувшись. Удивлённые и одновременно напуганные глаза вот-вот покинут орбиты. – Ты что ещё не сдохла?!

- Как видишь, - издевательским тоном произнёс я.

- Правильно говорил батя - бабы как кошки, живучие падлы, - стиснув зубы от злости, прорычал конюх. – Ну ничего, вот когда на части тебя покромсаю, уже не очухаешься!

- Ты чего удумал, дебил совсем?!

Превозмогая боль, я резко вскочил, чем напугал молодого жеребца, внимательно следившего за происходящим.

Животное фыркнуло и отбежало в дальний угол деревянной карды. Мой левый глаз заплыл и почти не видел, но стоявшие в углу вилы я не упустил из виду.

- Это даже хорошо, это даже к лучшему, - не реагируя на мои оскорбления, взволнованно зашептал мужик, заговорщицки озираясь по сторонам, словно ища соратников среди своих парнокопытных подопечных. – Сначала я хотел тебя грохнуть без шума и пыли, прихлопнуть как надоедливую муху. Но ты сама выбрала иной подход, теперь будешь страдать! Умолять меня бесполезно, Настя, я насквозь вижу твою лживую, прогнившую сущность!

- Да закрой ты свой хлебальник, дигрот! – с этими словами я бросился к сельскохозяйственному инструменту.

– Давай попробуй меня…, - я не договорил, подвернувшаяся под босой нагой слякоть швырнула меня об землю, выбивая дух.

Вот же недотёпа, надо было сначала вилы схватить, а уже потом понты колотить! Эти ноги предназначены для одного – раздвигаться, а вот бегать и прыгать для них чрезвычайно непривычно.

Однако всё повернулось как нельзя лучше. Не успел я приподняться на четыре мосла, как получил смачный поджёпник. Он то и помог достигнуть намеченной цели. Схватившись обеими руками за деревянный черенок, я, не оборачиваясь, ткнул вилами себе за спину. Попал!

- А-а-а-а! Тварь! – обезумев от боли, заголосил мой убийца. – Ты меня проткнула, гадина!

Я развернулся. Три железных рожка из четырёх плотно засели в ляжке побелевшего как полотно конюха.