Горшенёв

Создай ей все условия, одень в меха, обвешай золотыми цацками, а она возьмёт и переспит с твоим садовником. И кто будет в этом виноват? Даже голову не стоит ломать, а уж тем более бегать к гадалке – конечно ТЫ!

От колющего удара в живот эта сволочь увернулась. Я проскользил по грязи вперёд и был остановлен. Затылок обожгло огнём - вот он минус длинных волос. Семён рванул заплетённую косу на себя и со всего маха плюхнул меня на соблазнительную попу. Что-то хрустнуло, и я взвыл, выронив вилы, которые конюх проворно отпихнул здоровой ногой.

- Допрыгалась, сучка! – злорадно прокричал Сёма. – Теперь далеко не убежишь, нормально я тебя приземлил на твою блудливую задницу. Пади не раз привечала гостей через чёрный вход, а меня всё отшивала, сволочь! Нельзя мол, грех, боженька покаркает. А толпу мужиков обслуживать это не грех?!

В спину прилетел удар ногой, и я едва не разбил нос о свои собственные коленки.

- Убей же, что ты тянешь? – простонал я, корчась от боли. Копчик сломан, в этом нет сомнения.

В животе тяжесть и пожар. – Хватит измываться.

- Э-э-э нет, хрен там плавал! Быстрая смерть для тебя награда, а я хочу видеть, как жизнь медленно гаснет в твоих красивых глазках.

- Сёмка, дурак, остановись, - просипел очнувшийся Гриша, сел на корточки, ощупывая окровавленный рот. – Не бери грех на душу…

- Это ты мне, предатель, о душе вздумал говорить?- взревел бугаем конюх. – Я считал тебя другом, Гриша, а ты мне нож в спину воткнул, падаль!

Конюх осмотрелся и не найдя ничего лучшего, подобрал с земли злосчастные вилы.

Как же я так сплоховал, почему промахнулся, не смог попасть в его большой живот.

- Ты зря сюда пришёл, дружочек, назад тебе хода нет, - угрожающе произнёс конюх. – Как говорится: «Он слишком много знал».

- Сёма не дури! Я не виноват! – плаксиво заверещал Григорий, встал на ноги, предостерегающе выставив руки вперёд. – Она сама, друг. Настька первая залезла ко мне в портки! Я бы сам не в жизни!

- Заткнись, падла!

- Ты же знаешь, сука не захочет, кабель не вскоч…

Старая добрая истина оборвалась хрипом.

Конюх метнул вилы, словно индеец копьё и поразил цель прямо в горло. Гриша страшно закатил глаза и захлёбываясь кровью, рухнул на припорошенную соломой грязь.

- Предателю досталось по заслугам, - заключил Семён и продолжил разъясняющим тоном. – Всем кто когда-то сделал мне больно или обидел, придётся ответить за беспричинную злобу. Признаюсь, Настька, ты натолкнула меня на решительные действия.