Тысячеликий Какаши

Хонока генетикой не интересовалась, но, как полагается Узумаки, мастерски владела фуиндзютсу и даже сама придумывала новые печати. Правда, всегда делала вид, что это не ее изобретение, а всего лишь хорошо заученные формулы.

— Ты тоже обещал, что не будешь называть меня Узумаки.

— Квиты. ______

Глава 62 Остров

На остров мы прибыли еще летом. Жили в палатках, пока шиноби владеющие стихией земли строили помещения для лаборатории. Почему всё это не было сделано до нашего приезда, я не понимал, и другие тоже, но это время мы провели, почти как на курорте.

Жалел я лишь об одном, что из-за острова мне пришлось расстаться с учителями, которых мне «выдали» в Кумо. Наверняка этим старичкам было еще что мне рассказать! А длинными зимними ночами я переносил «прочитанное» в библиотеке Кумо шаринганом в пустые свитки. В общем, мне было чем заняться.

О совершенном призыве ходили только общие идеи, но и они меня нервировали, а пока мы изготавливали химер из двух — трех различных тварей.

Для создания нового вида призыва требовался один призыв, который при помощи печатей оставался в нашем мире и две зверюшки без чакры. Либо чакрозверь, призыв и зверюшка без чакры. Раньше я считал, что чакрозверь — это и есть призыв, но призывы были жителями иных планов и призывались к нам, как какие-нибудь демоны. Чакрозвери обитали в местах с повышенным естественным фоном чакры и иногда создавали колонии. Они, теоретически, могли стать призывами, но что для этого требовалось — неизвестно.

Звери отказывались объяснять подробности, потому что ненавидели нас.

Выбор подопытных был небольшой, учитывая, что мы использовали свитки с контрактами, которые когда-то у кого-то были украдены или взяты с мертвецов. Продавали клановые контракты совсем опустившиеся шиноби, которые потеряли всякий человеческий облик.

Время шло, призывы на продажу клепались, а я делал первое в этом мире биологическое оружие.

Некоторые чакрозвери болели крайне занятными болячками, которые не были опасны для людей, пока споры этих болячек не высушить.

Тогда эта гадость становилась летучим мгновенно действующим ядом. А еще зверушки болели своеобразным бешенством, которое протекало еще более бурно, чем бешенство обычных животных. Потому всех новых чакрозверей держали на карантине.

Это была настолько опасная затея, что через Паккуна я передал завещание, когда с острова катался на большую землю собирать оборудование.