Тысячеликий Какаши

Почему такса? Так страна маленькая.

Основной приток денег шел не от туризма, как могло бы показаться на первый взгляд, а от остатков былого. Здесь сохранились заводы по изготовлению самых разных бытовых мелочей, которые просто невозможно использовать долго. Резиновые перчатки, презервативы, станки для бритья, пластиковые ручки. Этого говна тут было, как грязи! Само собой, заводы находились не на самом острове, а на мелких близлежащих, и потому своим видом не смущали туристов. А благодаря фуин производство оказывалось еще и экологически чистым.

Пока я следил за генинами, клон подобрал подарок для Хоноки и будущих детей. С тех пор как я сам занимался выведением новых химер комбинаций стало еще больше.

Но я всё же выбрал короткошерстного карликового кенгукрола. Такой должен был вырасти не больше средних размеров собаки.

Своих нинкенов я мучить не дам, пока у отпрысков мозг не прорежется. Я еще помню, как плохо обращался с отцом Паккуна, когда был мелким и тупым. Будь я тогда умным, не грыз бы собаку за хвост.

Потрясающей терпеливости был пес! Как и Паккун, тот от меня тоже натерпелся.

Пришлось еще подождать, пока в лаборатории нужное существо слепят, а затем мы отправились домой. Тут, в Стране Луны, намечался переворот под руководством министра, но нас-то не нанимали, а потому нас это не касалось.

А еще, в последний день перед отъездом, сразу после тренировок Наруто и Саске с огнем, к нам заявились представители местного правопорядка, пока еще подчиняющиеся королю Луны, и попросили свалить подобру-поздорову.

Это отбило у меня всякое желание заниматься чужими проблемами. И что они мне могут предложить, если я и так всё, что угодно могу себе купить?

Уже на большой земле нас нагнала новость о том, что в Стране Луны произошла смена власти и Кумо облажались, не сумев защитить Щедрого и его сына от вольных шиноби. Теперь Страна Луны принадлежала Шабадабе Первому. «Отличная» работа, самое то для имиджа Кумогакуре!

Хонока честно пыталась дуться, но мелкий кенгукрол был засчитан в качестве извинений за то, что я смалодушничал и кинул жену в такое непростое для нее время.

Календарь с неделями был почти полностью перечеркнут, до начала 40 недели оставался один день, когда Хонока, испуганно схватилась за живот и тихо-тихо прошептала: — Кажется, всё.

Что было между «кажется всё» и первым криком ребенка я не помню, но было страшно.

Хоноке — тоже, поэтому мне пришлось держать ее за руки и успокаивать, пока она рожала.