Тысячеликий Какаши

У нее была предрасположенность к огненной стихии, а родители категорически отказывались ее отпускать в Школу шиноби. Почему не в Академию?

Академия не являлась единственным учебным заведением в Конохе, которое выпускало ниндзя. Кроме нее еще была Школа для обычных, не из клана, детей. Конечно, в Академию могли попасть и бесклановые дети, но только важных для Конохи людей. Такие, как, например, Харуно Мебуки.

Мебуки, будущая мать Харуно Сакуры, училась со мной в одном потоке, но завалила все три попытки и забила на карьеру шиноби, забурившись в торговлю на правах младшей наследницы.

У Мебуки еще был старший брат, но он недавно погиб. Так что последнюю наследницу теперь берегут и ищут ей хорошую партию из торгашей, чтоб этого счастливчика можно было усыновить. В Японии, я слышал, тоже практикуют усыновление взрослых мужиков, чтоб передать им семейный бизнесс.

— Сестричка Акеми! — загалдели мелкие. — Сестричка Акеми, а ты расскажешь нам сказку?

— Конечно, — по-матерински улыбнулась зеленоглазая девочка и увела непосед в сторону площади.

Оглядевшись по сторонам, я призвал Булла и отправил его за детьми.

— Булл, — пес оглянулся, — только не долго. Я скоро ухожу.

Булл чинно кивнул и потрусил через кусты с жутким треском. А я улыбнулся, ведь так шумно он вел себя только тут.

Перепиленная дверь стала лавочками в беседке около ручья, который мы случайно тут отрыли.

— Ну вот, теперь сиденья не должны намокать во время дождя!

Хотя на Деревню уже спускался вечер, я позволил себе остаться тут чуть дольше и вздремнуть часик.

Такого чувства покоя я не испытывал больше нигде. Даже дома у Минато-сенсея приходилось скрывать привычки обычного человека, без способностей.

Проснулся я гораздо раньше, потому, что кто-то тронул мои волосы, которые прикрывали глаз. А между тем, снилось мне что-то настолько интересное, что проснувшись, вместо нападения на потревожившего меня, я замер пытаясь поймать рассыпающиеся образы.

— Микк-кун, прости, пожалуйста, я не знала.

Я только посмотреть хотела… Микк?

— Помолчи, одну минуту, — выставил я руку, — минуту!

Пойманные воспоминания рассказали не слишком много, но и не мало. Я узнал имя. Свое прошлое имя. Так хотелось попробовать его произнести, но рядом была Акеми.

— Я в норме. Ты что-то хотела, Акеми-чан?

Та заволновалась, сказала "Нет", но закивала.

— Было очень больно? — робко указала она на мой левый глаз.

— А, это? — прилизал пряди обратно, — Да.